И вот — страница. Фотки. Цитаты. Картинки. И парень. Высокий. Уверенный. На фото он держит её за плечи. На другом — смеются, головы рядом.
— Ник, — прочитал Скотт. — Двадцать три. Похоже, он для неё — что-то важное.
В груди неприятно кольнуло.
Не спроси — не ревную ли я. Я не ревную. Я просто... насторожен. Защитный инстинкт. Или ещё какая-то ерунда, которую не хочется называть вслух.
— Пошли в клуб, — буркнул я. — Нужно проветрить голову.
Как только мы вошли в клуб, я понял, что эта идея была не совсем хорошей. Атмосфера здесь была напряжённой, но всё равно немного расслабленной. Люди танцевали, музыка гремела в ушах, но мне стало не по себе.
Музыка. Свет. Толпа.
И Кейден Боулл — этот самодовольный хрен с идеальными скулами и раздутым эго.
Прямо воплощение "на спорте, но без мозга".
Год назад он забрал мой титул в полу лёгком весе. Мы с ним когда-то были конкурентами, и я знал, что мог бы забрать этот титул обратно, но после того, как я ушёл с ринга, я не мог даже смотреть ему в глаза.
И вот, опять, мы встретились взглядом.
— Привет, малыш, — протянул он, как будто мы на дуэли времён Наполеона.
Я молча смотрел на него. Не потому, что боялся, а потому, что слишком хорошо знал, что будет, если начну.
— Малыш Беннет решил показаться? — хмыкнул он, подходя к бару.
— А ты всё ещё кичишься победой, которой никто, кроме тебя, не помнит? — я посмотрел на него с той самой улыбкой, которую тренер называл «улыбка перед ударом».
Он замер на секунду. Потом стукнул по плечу и исчез в темноте танцпола.
Храбрый только при свете.
Скотт стоял рядом, не говоря ни слова. Я знал — он всё понял.
— Может, тебе стоит вернуться на ринг, — тихо сказал он, когда я отпил виски. — Турнир через пару месяцев. Гонорар приличный.
Я ничего не ответил.
Слишком соблазнительно. Слишком опасно.
Отец будет в бешенстве.
Но на ринге — я настоящий.
На ринге я живой.
— Это не просто, — сказал я, не глядя на него.
— Потому что ты себе не позволяешь, — ответил Скотт.
Он ушёл на танцпол, а я остался один.
Смотрел, как льдинки в стакане тают, и думал:
что, чёрт побери, я вообще делаю?
глава 6
СЭМ
Целый день я просидела в обнимку с учебниками по экономике, как примерная ученица, готовящаяся к началу новой жизни.
Ну, или к очередной попытке прикинуться адекватной частью общества. Для внешнего наблюдателя — отличница. Для меня — прокачанный социопат с аналитическими наклонностями.
Честно говоря, вряд ли кто-то из нормальных людей проводит лето, разбирая схемы налогового регулирования.
Но да, найдите мне нормального среди тех, кто добровольно идёт в университет.
Я — не совсем нормальная. И уж точно не из тех, кто носится с названием университета, как с фамильной реликвией. Главное — не где, а зачем.
Ну или «на фига вообще», если по-честному.
Диплом сам по себе — это просто бумажка. А я всегда знала, как выжать максимум из любой системы.
Школу окончила с отличием и даже перепрыгнула через пару классов, потому что, ну, зачем тянуть кота за хвост, если можно сдать экзамен и идти дальше.
У кого есть время играть в школьные драмки, когда впереди целая жизнь, которую надо поставить на колёса?
Меня не нужно было направлять, воспитывать и спасать от самой себя. У меня был план. Чёткий. Бесчувственный.
Холоднее, чем утренний кофе Линды, оставшийся без внимания на кухонной стойке.
И в этом плане не было места для «если не поступлю — жизнь закончится».
Нет, ребята. Жизнь заканчивается от ипотеки, а не от несданного SAT.
Линда, разумеется, видела всё иначе.
Она вообще всё видит через призму бракосочетаний и образовательных стратегий для будущих домохозяек с MBA.
Для неё университет — это не просто образование. Это возможность.
Нет, даже так: ВОЗМОЖНОСТЬ. С большой буквы.
И желательно со шлейфом из фаты, золотой карты и яхтой на заднем фоне.
Получить диплом, а заодно и мужа.
А если повезёт — то и всё его состояние в придачу.
Желательно с бизнесом и яхтой. Она принадлежала к тому редкому типу женщин, которые до сих пор верят, что принц на белом «мерсе» — это не метафора, а стратегия.
И плевать, что у принца комплекс мессии, а у мерса кредитка в бардачке.
У меня на такую стратегию был один ответ — «нет».
Семейные ужины, утренние поцелуи и диалоги в духе «милый, где мои носки?» — меня от этого подташнивало.
Если это любовь — я пас. Дайте мне одиночество с бонусами.
Я не хотела быть ничьей «любимой», «единственной» и «опорой». Я хотела быть независимой.
Что, видимо, звучало для Линды как проклятие. Или хуже — как феминизм.