Лиззи же вцепилась в него, как в главную роль. Руки в волосах, ноги на талии — гимнастка с личной повесткой. Глядишь, сейчас и стойку на голове покажет — вдруг впечатлит сильнее.
А потом она говорит:
— Не извиняйся, малыш. Это ведь твой дом, а не её.
Ах, ну да. Спасибо за уточнение, миссис очевидность. Наверное, в следующий раз ты просто метку на мне поставишь: «не хозяйка». Или ошейник?
Я распахиваю дверь пошире, улыбаюсь так фальшиво, что у самой скулы сводит.
— Конечно. Это же дом Лиама, а не мой. Но в отличие от тебя, Лиззи… — я делаю ударение, смакуя её имя, как кислую конфету, — мне не нужно раздвигать ноги, чтобы остаться здесь на ночь.
И вуаля — её лицо алое, как помада на чашке после вечеринки. Она готова броситься на меня, и я почти надеюсь, что бросится. Ну же, Лиззи. Сделай мне одолжение. Дай повод.
Но Лиам удерживает её, не даёт сорваться. Выносит прочь — как бы этого ни хотелось ей, ни ему. Дверь за ними захлопывается. Конец спектакля. Аплодисменты не требуются.
Я одна. В комнате, где недавно была сцена из дешёвой эротики. Запах духов чужой женщины витает в воздухе, как пощёчина. Я смотрю на кровать. Это уже не моя территория. Это сцена преступления.
Я сорвала простыню, комкая её в руках, будто пытаюсь стереть всё, что они тут оставили. Пальцы дрожат. Ванна. Пижама. Холодная вода. Всё должно остудить. Но нет. Лёд внутри крепнет. Глубже. Глубже.
Волосы — мокрые, липкие. Света нет, как и желания бороться с этим. Полотенце справляется плохо. Телефон? 14%. Да плевать.
Я включаю лед-лампу со съёмок. Пусть хоть она делает вид, что всё ещё под контролем. Мягкий свет. Спокойствие. Иллюзия нормальности.
Я ложусь. И снова вижу её лицо. Его взгляд. Вот только что это было — страсть, извинение… или усталость от меня?
Чёрт…
Пусть лампа гаснет. Я усну до этого. Потому что когда останется только темнота, единственное, что будет светиться — это моя злость. И она, чёрт возьми, будет ярче, чем любая их искра.
ГЛАВА 9
ЛИАМ
Чёрт, что за хрень сейчас вообще произошла?
Я стоял в своей комнате и пытался осознать, как, чёрт возьми, мы оказались в комнате Сэм. Точнее — в её комнате. Раньше это была просто гостевая, где мы с Лиззи проводили ночи, потому что я не хотел тащить всё это в своё личное пространство. Оно было для другого. Личного. Закрытого.
А теперь? Теперь здесь пахло Сэм. Не духами, нет. А этой её специфической смесью: дождь, мокрые волосы и... неуловимое что-то, от чего у меня сжимался живот.
Виски гудели, пульс стучал в запястьях, и злость накрывала с головой. Меня раздражали слова Лиззи. Но больше — реакция Сэм. Это спокойствие. Эта ледяная, выверенная колкость. Она даже не повысила голос — просто размазала Лиззи по стенке без единого усилия.
И я поймал себя на том, что это… понравилось мне. Понравилось, чёрт возьми. Потому что Лиззи всегда была та, кто правит балом. А тут — столкнулась с кем-то, кто не играет по её правилам. И проиграла.
Я захлопнул дверь, стараясь не сорваться, и без слов бросил Лиззи на кровать. Она пискнула — не от страха, конечно, она не из таких. От неожиданности. Я схватил толстовку со спинки стула и швырнул ей.
— Одевайся. Уходи.
Слова вышли спокойными, но под ними — напряжение, как натянутая струна. Она уставилась на меня, будто я вырубил ей почву из-под ног.
— Ты это серьёзно? — она не верила. Лиззи всегда была уверена, что я поддамся. Что её хватит, чтобы вернуть контроль.
Она подошла вплотную, пальцы скользнули в мои волосы, чуть царапая кожу. Проверка. Игра. Последняя попытка перехватить власть.
— Лиам, — её голос стал медовым, капающим ядом. — Это не то, что ты хотел сказать.
Её губы двинулись к моей шее. Горячие. Знакомые. Слишком знакомые. Но... это не вызывало ничего.
Перед глазами встал другой образ — Сэм. Злая, мокрая, саркастичная. Глядящая так, будто могла бы выстрелить взглядом. И всё моё тело вдруг отреагировало — не на Лиззи. На неё.
Чёрт.
Я оттолкнул Лиззи резко. Не по привычке, не мягко. По-настоящему.
Она отшатнулась, словно получила пощёчину.
— Ты с ума сошёл? — прошипела она, глядя на меня с болью и яростью, которую скрыть не успела.
Я провёл рукой по лицу. Нужно было вернуть контроль. Над собой, над ситуацией. Над этой чертовой ночью.
— Уходи, Лиз. Ты знаешь правила. Не в этой комнате.
Моя комната всегда была моей территорией. Местом, где я не позволял случаться подобным сценам. Здесь я думал, жил, варился в себе. Никто не заходил сюда дальше порога. А она его пересекла.
— А-а-а, — протянула Лиззи, и её голос стал холодным, как лезвие. — Так это из-за неё, да?