Я приоткрыла глаза. Лиам. Он молча подошёл к кровати, поставил рядом на тумбочку чашку.
— Держи, — бросил он, не глядя прямо в глаза.
Я смотрела на него снизу вверх. Взлохмаченные волосы. Наморщенный лоб. Слишком долго задержавшийся взгляд. Словно он пытался разобраться в том, что сам чувствует.
Неужели он… был здесь всё это время?
Я отвела глаза.
— Спасибо, — пробормотала я.
Он замер, словно не ожидал этого. Его взгляд изменился — стал мягче? Или это просто показалось?
Наверное, потому что я впервые не огрызнулась. Не попыталась его уколоть. Просто… поблагодарила.
Тишина между нами вдруг стала не неловкой, а почти живой. Как будто в ней что-то рождалось.
Он ничего не сказал. Развернулся и вышел.
А я осталась лежать. Уставилась в потолок. И впервые поймала себя на мысли:
Что, чёрт возьми, между нами изменилось?
ЛИАМ
Когда я проснулся, в доме стояла тишина.
Первым делом я пошёл в её комнату — и застыл в дверях. Кровать была пуста.
Что-то неприятно кольнуло под рёбрами. Не тревога… пока. Но беспокойство уже свербело в груди.
Я спустился вниз. В гостиной — никого. Но из кухни доносился её голос: тихий, немного хриплый, но цепкий.
— Ник, правда, всё в порядке. Не надо приезжать.
Я невольно остановился у дверного проёма.
— Уже чувствую себя лучше. Просто вчера не могла говорить… — она сделала паузу, будто собиралась с духом. — Ты не должен так беспокоиться обо мне.
Я усмехнулся. Этот Ник явно перегибал палку. Хотя… не мне жаловаться.
Я уже собирался зайти, когда она вдруг подняла голову и увидела меня.
— Лиам?
Я скрестил руки на груди, изображая безразличие:
— А ты чего разгуливаешь? Тебе ещё лежать и лежать.
— Спасибо за диагноз, доктор, — фыркнула она.
Я закатил глаза:
— Завтраком себя тоже кормила, небось?
— Не было аппетита.
Я тяжело вздохнул и развернулся к кухонному шкафу.
— Лиам, не надо, — крикнула она вслед.
— Поздно. Ты в моём списке обязанностей.
Я нашёл что-то съедобное в холодильнике, машинально вспоминая голос Линды ночью: "Пожалуйста, не оставляй её одну. Она это не признает, но ей плохо."
— Ты что-то бурчишь? — её голос оказался ближе, чем я ожидал.
Я обернулся — она стояла прямо за моей спиной.
— Садись за стол. Завтрак сам к тебе не дойдёт.
Она закатила глаза, но подчинилась.
Через несколько минут я поставил перед ней тарелку с тостами и кружку с горячим чаем.
— Ешь.
Она бросила на меня притворно раздражённый взгляд, но пальцы тут же обхватили кружку — видно было, как она замёрзла.
Я сел напротив, скрестив руки на груди.
— Ты чего так смотришь? — спросила она.
— Контролирую.
— Ты всегда такой?
— Такой какой?
— Надоедливый.
Я усмехнулся:
— Нет. Только с тобой.
Она сдвинула брови, будто не знала, как реагировать. И — впервые — ничего не сказала в ответ.
Мы на секунду замолчали. Но тишина уже была другой. Почти… спокойной.
Ночь
Поздно вечером, проходя мимо её комнаты, я услышал приглушённое ворчание. Что-то вроде бессмысленного бормотания и хриплого вздоха.
Я приоткрыл дверь.
Она ворочалась во сне, сбросив одеяло, снова и снова пыталась укрыться — и не могла. Лоб блестел от жара.
Я подошёл и аккуратно поправил плед, стараясь не разбудить её.
— Не упрямься, — пробормотал я, сам себе.
Она что-то ответила во сне. Что-то тихое, неразборчивое… но знакомое.
Я присел на край кровати, наблюдая за её лицом. Спокойным. Уставшим. Настоящим.
Как она вообще умудряется постоянно влезать в проблемы?
И как я оказался в ситуации, где уже не могу пройти мимо?
И почему — чёрт побери — мне это кажется правильным?
Утро
Когда она проснулась, на тумбочке уже стояла кружка с горячим чаем.
Она медленно села, потёрла глаза, потом посмотрела сначала на кружку, потом на меня.
— Ты… был здесь всю ночь?
Я пожал плечами:
— Кто-то должен был следить, чтобы ты не замёрзла, сбросив одеяло.
Она смотрела на меня иначе. В её взгляде больше не было привычной колкости. Ни укола, ни насмешки. Только… тишина.
Словно она увидела меня впервые.
Я отвёл глаза.
— Просто выпей чай.
глава 12
СЭМ
Мне стало лучше. Ну, насколько вообще можно себя чувствовать нормально после того, как пару дней существовала в режиме «болеющее болотное чудище».