Я проигнорировала её. Хотя её слова застряли где-то внутри.
Как заноза.
Нет, между нами с Лиамом ничего нет. Это просто антипатия. И немного благодарности. Может, совсем чуть-чуть симпатии… Но нет. Стоп. Прекрати.
Я нахмурилась и уткнулась в чашку, будто могла спрятаться внутри от собственных мыслей.
Вот уж не думала, что на первом «вылезании в люди» самым раздражающим будет не кафе, не люди, и даже не Скотт с его шутками… а собственная голова.
ЛИАМ
Этот день… мне почти начинал нравиться.
Вот уж поворот. Где фанфары, где грозовые тучи с дождём из жаб?
Нет, правда.
Я не ожидал, что компания Сэм окажется не такой уж невыносимой. Хотя, давайте будем честны — она всё ещё была та ещё язва, только сегодня язва с человеческим лицом. Она смеялась над шутками Скотта (большинство из которых, если уж на то пошло, можно было бы признать преступлением против здравого смысла), спорила с Сарой про моду (господи, эти два словесных бульдозера), и даже со мной не сцепилась ни разу.
Это было… странно. Подозрительно странно. Как тишина перед ураганом. Только вместо урагана — Сэм с мороженым.
После кафе мы решили прогуляться. Погода, как назло, была идеальной — лёгкий морской бриз, запах соли в воздухе, волны лениво били по берегу. И всё это выглядело так… романтично, что хотелось закричать: «Кто здесь режиссёр этой мелодрамы, и почему он пьян?»
— Ты только посмотри, Лиам, — вдруг заявила Сэм, указывая на киоск с мороженым. — Это знак судьбы.
Вот оно. Началось.
— Нет, это просто ларёк с мороженым, — буркнул я. — Они обычно тут стоят. С сюжетом никак не связаны.
— Ты вообще умеешь радоваться жизни?
— Умею. Просто не тогда, когда рядом ты.
— Лиам, я уже выздоровела, — пропела она, скрестив руки, как будто готовилась к дуэли.
— Ты ещё вчера лежала с температурой. — Спасибо, что не умерла. Но и не расслабляйся.
— Так вчера — это вчера.
— А сегодня ты не будешь есть холодное. — Я не доктор, но с мозгами у меня, в отличие от тебя, порядок.
Она нахмурилась, двинулась к ларьку, но я поймал её за запястье. Осталось только на шею себе табличку повесить: «Опекун без лицензии».
— Лиам, ты меня бесишь.
— Это моя суперсила. В свободное время я спасаю мир сарказмом и пассивной агрессией.
— А ты вообще кто, мой опекун?
— Сегодня — да. Завтра, может, стану призраком совести. Кто знает.
Сэм закатила глаза, но я заметил — губы предательски дрогнули в улыбке. Уловил, ага.
— Знаешь, Лиам, ты иногда напоминаешь мне…
— Кого? — Ну же, удиви меня. Хомячка? Мёртвую батарейку?
— Доброго, но раздражающего бульдога.
Вот теперь стало тепло. Прямо до глубин души.
— Рад, что ты наконец признаёшь, что я добрый.
— Не перегибай.
И мы смеялись. Да, смеялись. Это пугало. Потому что как только всё становится нормально — жди катастрофу.
И катастрофа, как по заказу, тут же пришла.
— О, а вот и наша влюблённая парочка!
Я замер.
О, нет. Только не она. Любая чума, только не Лиззи.
И, конечно, это была она — в своём классическом обтягивающем платье, с тем выражением лица, которое обычно бывает у акулы перед обедом.
— Лиззи, — выдохнул я, уже внутренне матерясь.
Она подлетела, впилась в меня как пиявка на стероидах, и прежде чем я понял, что происходит, её губы уже прилипли к моим.
Отлично. А теперь ещё и санэпидемстанцию звать?
Я резко отстранился, но она уже переключилась на Сэм.
— Ой, а ты всё ещё здесь?
И снова в эфире шоу «Пассивно-агрессивная ведьма: специальный выпуск».
Сэм молчала, но я знал этот взгляд. Это была буря, которая просто ждала повод.
— Ты же знаешь, что он просто жалеет тебя, да? — продолжила Лиззи. — Ты его маленький семейный проект.
Ну, спасибо. А теперь ещё и предмет благотворительности. Мне бы медаль выдали за волонтёрство.
— Лиззи… — начал я, но Сэм усмехнулась.
— О, Боже, ты всё ещё здесь? — бросила она в ответ.
Вот теперь держись, Барби.
— Я-то думала, у тебя есть дела поважнее, чем вешаться на парня, которому на тебя плевать.
1:0 в пользу Сэм.
Глаза Лиззи вспыхнули. Ура, сейчас будет фейерверк.
— Ты тут временно. А я — навсегда.
— Ты уверена? — холодно бросила Сэм.
Я перехватил её за руку — не потому, что боялся за неё. Скорее, за Лиззи. Сэм сейчас могла разнести её в пыль.
— Хватит, — сказал я, тихо, но жёстко.
Сэм выдернулась, но отступила. Удивительно.