Спустился на кухню. Линда уже хлопотала у плиты. Арона не было — вероятно, спасся бегством заранее.
— Доброе утро, — буркнул я, усаживаясь.
Она кивнула, поставила кофе. И тут я понял. Её нет.
— А где Сэм? — попытался спросить я как можно равнодушнее, хотя голос всё равно вышел напряжённым, как струна перед разрывом.
— Она осталась у Ника, — ответила Линда, как будто речь шла о походе за хлебом.
Я замер. Даже кофе вдруг потерял аромат.
— Что? — переспросил, надеясь, что ослышался.
— Осталась у Ника, — повторила, на этот раз с тем лицом, каким обычно говорят: «ну бывает».
Я поставил чашку. Резко. Сильно. Почти с саундтреком.
— Ты серьёзно? Сэм ещё нет восемнадцати. А ты спокойно говоришь, что она ночует у двадцатитрёхлетнего парня?
Линда вздохнула, устало посмотрела на меня, как будто я опять пролил сок на ковёр в семь лет.
— Ник для неё как брат, Лиам. Они давно знакомы.
"Как брат." Ну да, конечно. А я, выходит, их золотистый ретривер, который слишком много думает.
— Ты видела, как он на неё смотрит? — усмехнулся я, — Как она на него бросается? Это не дружба. Это… что-то ещё. И мне это не нравится.
— Ты ведёшь себя так, словно это тебя касается лично, — тихо сказала Линда.
Я промолчал. Потому что она, чёрт возьми, попала в точку.
Взял чашку. Сделал глоток. Горько. Кофе не виноват, конечно. Но я мысленно уже пересаживал Сэм в «Жигули» и отправлял её в поездку в никуда.
Чёртова Сэм.
глава 15
СЭМ
Я проснулась в гостевой спальне семьи Лавелль, окружённая всем этим безупречным уютом, и первым делом подумала: «А не слишком ли это красиво для реальной жизни?» Мягкий свет, проникающий сквозь занавески, аромат дорогого дерева и свежести — всё как в глянцевой рекламе «Доброе утро идеальных людей». Только я не идеальная. Я — Сэм. И мне понадобилось три минуты, чтобы осознать, где я и почему до сих пор в постели, а не в эпицентре своей очередной проблемы.
Потянулась, зевнула и лениво уставилась в окно. Там, за стеклом — картина в духе «Живи, смейся, люби»: луг, солнце, конюшня. И да, Грейс. Та самая лошадь, которую я знала по рассказам Ника ещё до того, как научилась нормально водить.
Моя улыбка вылезла сама собой. Наверное, потому что воспоминания о вчерашнем вечере начали медленно пробираться в голову — как кофеин, только приятнее.
Ник, как ни странно, сдержал обещание — и, ура, я наконец познакомилась с его гордостью. Грейс оказалась не просто красивой, а, черт побери, будто специально вышла из элитного конного шоу. Когда я стояла рядом с ней, ощущая её дыхание и мягкость шкуры, у меня впервые за долгое время появилось чувство, что мир не пытается меня сожрать.
— Видишь? Она сразу тебя приняла, — ухмыльнулся Ник, скрестив руки. Конечно приняла. У лошади вкус.
— Наверное, она чувствует, что мы с ней одной породы, — выдала я, поглаживая её по шее. «Упрямая, не верит никому и может влепить копытом, если почувствует подвох». Звучит как моё зеркало.
— Ну тогда тебе стоит знать, что она не церемонится. Может взбрыкнуть.
— Отлично. Подружимся на ура.
И правда, мы с Грейс нашли общий язык быстрее, чем я с большинством людей. Даже быстрее, чем с Лиамом. Хотя… там, наверное, у нас какой-то древний договор о взаимной неприязни.
Я вспомнила тот вечер в Чикаго. Мне было пятнадцать, и, честно говоря, я чувствовала себя героиней дурацкой подростковой драмы, только без музыкального сопровождения и с настоящими копами вместо бутафорских злодеев. Гонки, шум, дым от шин, и внезапно — сирены. Я даже не поняла сразу, что происходит, пока вся толпа не рванула врассыпную, как тараканы под светом фонаря. И да, угадайте, кто исчез первым? Правильно. Папочка. Как всегда — великое «искусство испарения». Ни слова, ни взгляда, просто испарился.
А я осталась. Одна. Среди рева полицейских машин, ярких вспышек и чужих лиц. Стояла, как полная идиотка, будто это всё не со мной. В груди начало давить так сильно, что я еле дышала. Мне хотелось закричать, убежать, провалиться под землю — но я просто замерла. Потому что, сюрприз, когда на тебя сваливается весь мир — ты не такая уж и крутая, как казалась себе в зеркале утром.
И тут появился Ник. На фоне хаоса он выглядел как ходячая проблема в кожанке — грязный, злой и абсолютно уверенный в себе, как будто ему с детства читали сказки о том, что он непобедим. Он схватил меня за руку, не спросив ни слова, и выдал: