— Пошли, не стой.
Я побежала. Без вопросов. Потому что если кто-то знает, как выбираться из дерьма — так это Ник Лавелль. Мы петляли между зданиями, по грязным закоулкам, пока не ввалились в какой-то заброшенный подъезд. Я осела на ступени и резко опустила голову, надеясь, что он не увидит, как у меня дрожат губы. Но всё было бесполезно.
Я заплакала. Тихо, по-дурацки, злясь на себя за каждую слезу. Потому что отец всегда говорил, что плакать — значит быть слабой. А я не хотела быть слабой. Особенно перед Ником. Но в тот момент мне казалось, что я просто разваливаюсь изнутри.
Он молчал. Не стал говорить «всё хорошо» — потому что это было бы враньём. Не стал обнимать — он не из таких. Он просто посмотрел на меня и сказал:
— У меня есть лошадь. Зовут Грейс. Она скачет, как ветер. Подарок от родителей. Я могу поклясться, что мы с тобой только что скакали точно так же.
Я вскинула голову и уставилась на него, думая: серьёзно? Лошадь? Сейчас? Но, чёрт возьми, я улыбнулась. Сквозь слёзы, сквозь боль — как будто этот его абсурдный комментарий перерезал нитку страха внутри меня.
Мы проговорили всю ночь — о свободе, о скорости, о том, каково это — мчаться, будто тебя ничего не держит. Думаю, именно тогда я поняла: он — не просто парень с трека. Он был моей опорой, моей семьёй. Без лишних слов и официальных титулов.
Теперь, когда я стояла рядом с Грейс, её мягкое дыхание касалось моей щеки, мне казалось, что я знала её всегда. Она была символом свободы. Символом той ночи. И частью меня.
Я открыла глаза. Пора возвращаться в реальность. И реальность, как назло, начиналась с его фирменного:
— Ну что, мармеладка, завтрак зовёт.
О господи. Мармеладка. Это слово преследует меня. Кто вообще придумал, что это мило? Звучит как что-то, что застряло в зубах после третьего десерта.
Спустившись в столовую, я застала типичную сцену из утреннего сериала: Селеста, идеальная мать, Ник — всё такой же небритый и довольный собой, и завтрак, который кричал: «У нас в доме нет проблем!»
— Доброе утро, – сказала я, устроившись на месте.
— Утро давно прошло. Ты вообще знаешь, что такое будильник?
— Знаю. Мы с ним в ссоре.
Селеста, конечно, включила свою фирменную бизнес-улыбку.
— Сэм, ты бы идеально подошла для нашего нового проекта. У тебя такое лицо…
Ага. Моё лицо — теперь это капитал. Замечательно. Надеюсь, оно в хорошем состоянии, потому что чувствую себя после пробуждения как пельмень.
— А… что по оплате? — не выдержала я. В конце концов, за пельмени тоже платят.
— Пять тысяч долларов, — ответила она так спокойно, будто это был тост с авокадо.
Я поперхнулась кофе. Отлично. Теперь ещё и одежду испачкала.
— Это… много, — выдавила я.
— Ты достойна. И нам нужно именно твоё лицо.
Спасибо, теперь моё лицо чувствует давление ответственности.
Ник, конечно, вставил своё слово.
— Ты справишься. Ты же упрямая. Упрямство — это почти талант.
После завтрака я позвонила Линде. Она выдала что-то вроде «хорошо, но пусть Ник зайдёт к нам на ужин». Прямо миссия по интеграции в новый клан.
Мы поехали к Ричи. О да, Ричи. Местный властелин асфальта. И да, он всё ещё надеется, что гонки — это спорт, а не способ угробить подвеску за три минуты.
Я гордо выкатилась на своей R8, и, судя по взглядам, машина всё ещё производит эффект. Да, ребята, я знаю, что она красивая. И нет, я не собираюсь давать вам покататься.
После обсуждений и диагностик, Ник, как всегда, бросил очередную «гениальную» мысль:
— Если будут спрашивать, скажи, что были в офисе моих родителей.
Ага, конечно. Потому что самое естественное объяснение в мире — это офис с белой Ferrari и двумя идиотами, мечтающими об адреналине.
— Хорошо. Но только потому, что у тебя лицо, к которому трудно сказать «нет».
— Знал, что ты меня любишь , мармеладка.
— Не льсти себе .
Он рассмеялся, а я закатила глаза. И да — всё это действительно немного походило на приключение. Только, чур, не говорите Лиаму. Он там, наверное, уже устроил мысленный трибунал.
глава 16
ЛИАМ
Я знал, что этот ужин станет пыткой ещё до того, как белоснежная, сияющая, как зубы в рекламе отбеливателя, Ferrari Ника Лавелля лениво выкатилась к нашему дому. Почти сутки Сэм пропадала с ним — и вот он, без единой царапины, без капли стыда, появляется на пороге, как герой-любовник в дешёвом сериале. А я — угадайте кто? Правильно. Фоновый персонаж с беспокойным взглядом и вилкой в руке.