Я должен был сказать "нет". Я ведь вырос, правда? Я больше не дерусь. Я не тот парень, который лезет в грязь, чтобы почувствовать, что жив.
Но я кивнул.
— Я в деле.
Потому что, чёрт возьми, иногда грязь — единственное место, где ты себя чувствуешь по-настоящему живым.
СЭМ
Ночь. Тишина. В доме — почти идиллия, если не считать того, что эта идиллия явно временная. Я стою на кухне, размешиваю чай — лениво, медитативно. Как будто ложка в кружке — это мой способ поддерживать хрупкий баланс в этом хаосе, который зовётся нашей жизнью.
И вот — хлопает дверь. Звук не из тех, что означает «я дома, любимая». Скорее — «я сейчас вывалюсь лицом в пол, не бейте». Затем грохот, как будто кто-то воевал с комодом и проиграл. Ну конечно. Наш герой. Кто же ещё.
Я не тороплюсь разворачиваться. Я уже знаю, что увижу. И не ошибаюсь: Лиам появляется в дверях, как трагический персонаж из пьесы — только вместо монолога у него перегар и потрёпанный вид.
Футболка задралась, обнажив кусочек пресса — типичный визуальный приём в стиле «смотрите, я разрушенный, но всё ещё сексуальный». Волосы растрёпаны. Глаза мутные, взгляд — как у кота, которого выгнали из дома, а он не понял, за что.
— Ну наконец-то ты дома, — произносит он с той самой фирменной кривой усмешкой, за которую половина города, кажется, готова отдать почку. — Целые сутки с Ником, а теперь вспомнила, где живёшь?
Ах вот мы о чём. Пошла игра на вино и обиду. Отлично, Лиам, давай.
Я спокойно делаю глоток чая, как будто не слышала ничего. И только потом, как хорошая, терпеливая нянечка, замечаю:
— Лиам, ты пьян.
— Наблюдательная, как всегда, — фыркает он, и я почти аплодирую. Очки за сарказм — ему. Терпение — мне.
Он качается, но явно пытается стоять гордо. Как ржавый памятник самому себе. А в глазах у него смесь — злость, боль, и, возможно, капля "я не знаю, как с этим справиться, поэтому буду вести себя, как придурок".
— Знаешь, можно было не напиваться, — говорю я, как будто обсуждаем погоду. — Хотя понимаю, алкоголь — идеальный советчик, особенно когда надо ни с чем не разбираться.
— О, ты теперь нотации читаешь? — в его голосе яд. — Ник тебя научил быть идеальной?
Ох, Лиам. Как банально. Прямо в лоб. Даже не постарался.
— Пошли наверх, — спокойно говорю я. — Тебе нужно поспать.
— Не нужна мне твоя забота, Сэм, — фыркает он и делает шаг назад, чтобы эффектно исчезнуть в темноте… но реальность сражает гордость — он едва не падает.
Я, конечно же, бросаюсь его ловить.
— Да, конечно. Совсем не нужна. Просто вот — без меня ты и лестницу преодолеть не можешь. Настоящая независимость.
Он ничего не отвечает. Но и не отстраняется. О, этот момент, когда тело говорит «спасибо», а гордость орёт «предательство».
Поднимаемся вверх. Медленно, как две бабушки после бани. Я чувствую, как он весь напряжён — не от усталости, а от упрямства. Он не хочет выглядеть слабым. Даже передо мной. Особенно передо мной.
В его комнате я аккуратно опускаю его на кровать. Он проводит рукой по лицу — медленно, как будто пытается стереть с себя весь день. Или жизнь.
— Почему ты просто не оставишь меня в покое, а? — спрашивает он. И в голосе уже нет злости. Только... тоска. Пустота.
Я смотрю на него. Вот он — весь такой гордый, разрушенный и потерянный. И думаю: "Боже, сколько же усилий ты тратишь, чтобы казаться тем, кем не являешься. Ты же просто боишься, что никто не примет тебя настоящего. А я… я, дура, всё ещё здесь."
Но я не говорю этого. Я просто беру одеяло и накрываю его.
— Спокойной ночи, Лиам.
Он молчит. Только тяжело выдыхает. Я замираю у двери — одна секунда. Потом ухожу. Пусть останется наедине со своими демонами. Им, по крайней мере, не нужно объяснять, почему он такой, какой есть.
***
Утро. Я, как положено «той самой заботливой девочке», иду в его комнату с кофе. Почему? Потому что у меня, видимо, на лбу написано «не умею быть стервой даже когда надо».
Он щурится, как вампир при свете. Берёт чашку, не сказав спасибо. Классика.
— Ты всегда такая заботливая? Или только со мной?
Вот он, почти-намёк на признание. Или на извинение. Или просто способ не молчать.
Я пожимаю плечами. Не потому что не знаю, что ответить. А потому что знаю слишком много — и не хочу снова в это ввязываться.
Весь день он ведёт себя странно. То прячет глаза, то будто ищет мой взгляд. Словно сам не понимает, то ли хочет быть ближе, то ли боится, что снова обожжётся. Лиам и его метания. Вечный сериал без финала.