Я сама не знала, что раздражает меня больше: его внезапное превращение в гостя или тот факт, что когда он всё-таки появлялся, я почему-то вела себя как девочка из клише: замирала, анализировала, что он чувствует, и пыталась не уронить самооценку.
Однажды вечером я зашла на кухню и застала его у окна. Очень драматично. Он держал стакан воды — почти как бокал виски в фильмах, где главный герой вспоминает все свои травмы и потерянные шансы. Рука сжата, взгляд вдаль, будто за окном не соседская машина, а смысл жизни.
На секунду мне захотелось подойти. Поговорить. Ну или хотя бы выяснить, что у него за трагедия на повестке дня.
— Ты снова уходишь? — вырвалось само. И сразу захотелось съесть язык. Или отмотать время.
Он даже не удостоил меня поворотом головы.
— Какая разница?
Ах, и тебе доброго вечера, капитан угрюмость.
— Просто спросила, — пожала я плечами. Хотя, если быть честной, его безразличие резануло куда больнее, чем я готова признать. Видимо, мазохизм — моё новое хобби.
Он поставил стакан с такой силой, что я чуть не присела. Потом обернулся — и вот тут мне пришлось напомнить себе, как дышать. В его взгляде было нечто. Что-то вроде «я бы всё сказал, но у меня контракт на молчание».
Конечно, он ушёл. Потому что зачем завершать сцену, если можно оставить зрителя на крючке?
***
Последние дни перед университетом тянулись, как жвачка на солнце. Я была занята гонками — спасибо, что хоть они не разочаровывают, — но в голове всё чаще крутился не Ник, не трассы, не моторное масло, а один конкретный раздражитель по имени Лиам.
Когда Сара и Скотт пригласили нас на вечер у Сары, я, разумеется, отказалась. Не потому что я асоциальная. Просто... ну, да. Именно поэтому. Но потом вспомнила: в универе у меня нет друзей. Сара и Скотт будут там — пусть и выше по курсу, но всё же знакомые лица. А значит, мне стоит хотя бы сделать вид, что я способна на социализацию.
Поездка была весёлой — если вы любите молчание, как в комнате с часовым механизмом перед взрывом. Лиам сидел впереди, постукивая пальцами по колену. Музыка играла, но, как всегда, он был где-то в параллельной вселенной. Я сидела сзади и старалась игнорировать тот факт, что каждое его движение будто отзывалось у меня под кожей. Почему? Честно — я бы с удовольствием это развидела. Или развоощущала.
— Вы такие мрачные, — хмыкнул Скотт в зеркало заднего вида. — Расслабьтесь, это просто вечеринка.
— Может, для тебя она "просто", — фыркнула я, — но не все получают удовольствие от шума, алкоголя и фальшивых улыбок.
— Сегодня всё изменится, детка, — бодро пообещала Сара. Это «детка» меня всегда немного пугало. Словно она на секунду забывает, что мы не в 2005-м.
***
Дом Сары оказался в стиле «покажи своим будущим терапевтам, где всё пошло не так». Огромная терраса, стеклянные стены, сад, где каждый листик, наверное, имеет свой аккаунт в Инстаграме. Всё кричало: богато, красиво, но ты тут не главная.
Лиам где-то поблизости — не смотрит на меня, но я ощущаю его. Потому что, очевидно, мой мозг решил, что единственный способ почувствовать себя живой — это поджигать нервы при его приближении.
— Расслабься, Сэм, — шепнула Сара, держа мою руку. — Просто повеселись.
Сказано — сделано. Или хотя бы сделано вид. Через пару песен она уже тащила меня к бассейну, где веселье исходило не только от людей, но и от чего-то явно нелегального в их стаканах.
— Ты не можешь просто стоять в стороне! — взвыла она мне на ухо. — Ты же потрясающе двигаешься!
Ну раз уж я потрясающе двигаюсь… Кто я такая, чтобы спорить с народом?
Музыка вошла под кожу, и я позволила себе забыть, где я, кто я и кто именно смотрит на меня из темноты. Спойлер: тот самый.
Я обернулась — и, конечно же, Лиам. Его взгляд был таким, что можно было поджарить яичницу. Он смотрел, как будто я его личное кино. С рейтингом 18+ и эмоциями, которые он не подписывался чувствовать.
И всё бы ничего, но этот взгляд… он не просто жёг. Он прожигал. И я — идиотка — позволила себе это почувствовать.