Конечно, Лиззи. Обожаю просыпаться в чужой квартире с ощущением, что мне семнадцать и я сбежал с уроков.
Только теперь вместо физики — психодрама.
— Надо домой, — ответил я, не слишком вдаваясь в детали.
То есть: надо сбежать, пока не стало ещё сложнее. Или романтичнее. Или, не дай бог, серьезнее.
— Ты всегда такой, — её губы сложились в полуулыбку. — Хочешь быть хорошим мальчиком?
Нет, просто хочу быть мальчиком, который не попадает в семейный разнос до полудня.
Я фыркнул.
— Не хорошим. Просто мальчиком, который не хочет слушать отцовские нравоучения с утра пораньше.
Или «мальчиком, у которого вчера была одна постель, а сегодня — один шанс успеть домой».
Она потянулась ко мне, как будто хотела меня задержать.
Ох, девочка, не начинай. Если я задержусь, всё — катастрофа. Семейный апокалипсис в трёх действиях и с бантиками.
— Ты же знаешь, — сказал я, ловя её взгляд. — У нас с тобой всё просто. Без привязок, без драмы.
Без последствий. Без слёз. Без списков "почему ты мудак".
— Это ты так думаешь, — пробурчала она, но не спорила.
Лиззи была из тех, кто понимал.
Мы были… удобны друг другу.
Это не про любовь. Это про "здесь и сейчас".
И, желательно, "никогда больше не обсуждать".
Я собрал одежду, напялил джинсы, накинул куртку.
В голове уже крутилась мантра: Сэм. Сэм. Новая жизнь. Новая сестра. Новый цирк.
Дрессировщик — отец. Клоуны — все мы. Зрители — психотерапевты будущего.
— Ладно, я пошёл. Потом напишу.
— Конечно, как всегда, — ответила она. Без упрёка. Даже с какой-то лёгкой грустью.
Именно это «как всегда» бесило больше всего. Как привычка врать самому себе.
Я кивнул, вышел, и в голове отчётливо прозвучало:
Вот и началась новая глава.
Дерьмовая, подозреваю, но может хотя бы с интересными персонажами.
Ну или с катастрофами в 4D. Шоу начинается, чёрт побери
глава 2
СЭМ
Дом оказался больше, чем я ожидала.
Конечно. Я ведь наивно думала, что "большой" — это просто три спальни и парочка ванн. Ага, щас.
Знаешь, бывает так — смотришь на фасад и думаешь: «Окей, мило, но ничего особенного».
Типа «дом для Pinterest мамочек, которые любят серый интерьер и свечи».
А потом заходишь внутрь — и будто попадаешь в глянцевую реальность, где всё до абсурда красиво. Пространство, свет, стекло, белые стены и мебель, которая не просто стоит — она позирует. Как на съёмке.
Я почти слышала, как диван шепчет: «Сфоткай меня с бокалом просекко».
Солнечный свет заливал всё из огромных окон, и казалось, что воздух здесь легче, чем где бы то ни было.
Ага. Воздух привилегий. Легкий, с ароматом дорогого увлажнителя и невыносимой правильности.
Я чувствовала себя гостьей не в доме — в чьей-то тщательно отредактированной жизни.
Тут даже цветы, похоже, не вянут без разрешения.
Первый этаж был почти как кино: гостиная, кухня, холл, зал, две гостевые — каждая комната как сцена, где ты будто должна играть роль.
Местами даже казалось, что сейчас войдёт режиссёр и скажет: «Так, дубль два. Меньше отчаяния, больше благодарности!»
Не заблудиться бы в этом всём.
Хотя потеряться было бы стратегически неплохо. Может, никто не найдёт — и не придётся притворяться «принятой».
На втором — спальни. Спальня Линды и Арона — это не просто спальня. Это территория людей, у которых никогда не болит голова от цены за воду и электричество.
Ну да, их счета — это то, что оплачивается магией «всё всегда в порядке».
Огромный гардероб, ванная, в которой можно утонуть — и не в воде, а в ощущении чуждой тебе роскоши.
Слева — две спальни.
Одна принадлежала Лиаму — сыну Арона. Старше меня на три года. Типаж: «старший брат, который защищает». Знаешь, тот, что идеально встраивается в уютные семейные фото.
Собака, плед, рождественская открытка. И я — как будто случайный баг в этой симуляции идеальности.
Но в моём сердце эта мысль царапала. Я не из их мира. И не хочу быть.
Мне не нужен брат, который не знает, каково это — прятаться от боли, когда никто не может спасти.
И особенно не нужен брат, у которого глаза сияют так, будто он не падал лицом в реальность.
Комната Лиама была закрыта. И честно? Меня это даже немного порадовало.
Одна загадка меньше. Один неловкий разговор — в будущем. Хорошо.
Я не готова знать больше, чем нужно.
Зато свою комнату я увидела — и мир замер.
Ну наконец-то хоть что-то, что не смотрит на меня осуждающе.
Большие окна. Вид на океан. Свет, струящийся по полу, как вода.
И где-то в этом — я, стоящая посреди комнаты с дыханием, застрявшим в горле.
Потому что этот вид... он щёлкнул что-то внутри.
Воспоминание, голос мамы: «Жизнь на берегу».
И всё. Гребаная эмоциональная лавина пошла.