Заметив мое состояние, Тогар обнял меня и, поглаживая по волосам, сказал:
- Завтра я встречусь с Сафиром. Надо узнать, насколько далеки планы Арриваля на твой счет. В любом случае, я не позволю ему обидеть тебя, малышка.
Я отстранилась и замотала головой.
- Нет. Ни в коем случае!
Граф удивленно посмотрел на меня.
- Не ходите к Сафиру. Вы должны сегодня же покинуть Анкор. Арриваль не упустит возможность надавить на меня через семью. Поэтому вы должны быть как можно дальше. И от столицы... и от меня.
- Тариэль..., - начал Тогар. Но я знала, что он скажет и не позволила ему этого.
- Это мое решение, Тогар. Я прошу вас уважать его.
Граф помолчал, внимательно разглядывая меня.
- Хорошо - отступил он, тяжело вздохнув. - Но обещай мне, что, если тебе понадобиться наша помощь, ты не станешь оберегать нас ценой своей безопасности.
Я не хотела обещать этого, но Тогар смотрел на меня до тех пор, пока я не согласилась на его условия.
Пока мы шли обратно к корпусам академии, я спросила:
- А почему таких артефактов нет в императорской сокровищнице?
- Драконы прекрасно понимали, как опасны их камни. Прежде чем погибнуть, последний из императоров Заката уничтожил все драгоценности.
- Кроме одного...
- Да. Кроме обручального кольца своей жены. Думаю, он просто не смог отнять у нее последнюю память об их любви.
- А... потом?
Я знала историю падения Драконов из книг по истории, но то, что рассказывал Тогар в них по понятным причинам не попало. Историю ведь пишут победители...
- Великие семейства, возглавляемые обезумевшим Митоем Кесом, вырезали всех мужчин императорской семьи. Всех драконов. Новорожденного сына Тамит вырвали из ее рук и свернув шею бросили тело под ноги матери.
В голосе Тогара не было эмоций, словно он пересказывал газетные вырезки. Но в его глазах было столько боли и ярости, что я поняла - Видаль не простили Кесам унижения. И Тогар приехал в Анкор не только для того, чтобы рассказать мне историю кольца.
Как хорошо, что я попросила его уехать! Сдержался бы Тогар, узнав, что обещал мне Арриваль наедине? А его величество точно не упустил бы такой возможности и с удовольствием поделился бы с графом всеми интимными подробностями запланированной им "семейной жизни", наслаждаясь своей властью и безнаказанностью.
Глава 35
Мы с графом еще долго гуляли по территории академии, то болтая о чем-то незначительном, то молча наслаждаясь обществом друг друга. И только когда мы почти вышли из парка, Тогар снова обернулся ко мне:
- Позволь дать тебе совет, Тариэль. Не спеши отпускать обрученных с тобой нитями. Знаю, что ты считаешь это несвободой, - повысил он голос, не давая мне возразить, - но все гораздо глубже.
- Как я могу? Их жизни привязаны к моей... это неправильно... жестоко! Я не собираюсь становиться такой, как Арриваль.
Тогар грустно улыбнулся.
- Ты и не станешь. Как ты думаешь, почему у него нет этого дара? Знаешь, оборотная сторона власти не жадность, а ответственность. Как бы то ни было, ты - Видаль, наследница древней крови, а задача великих семейств - направлять и защищать. То есть опять же нести ответственность за жизни других. Разве это не то же самое?
Слова графа заставили меня задуматься.
- Но браслет обеспечивает верность не по доброй воле, - с сомнением произнесла я.
- Как посмотреть. Изначально браслет был символом императорской любви, носить его было честью, многие добивались этого права всю жизнь. Отсюда и старое название обряда - обручение нитями. Представь это без контекста порабощения - любой, даже человек из самой простой семьи буквально становился частью императора.
Мы помолчали.
- Они этого не желали, - наконец, сказала я.
Тогар усмехнулся.
- Ты в этом так уверена? Магия отражения не так прямолинейна, наверное, поэтому ей гораздо чаще обладали именно женщины.
Я проводила отца до высоких кованых ворот академии и попрощалась с ним, еще раз напомнив ему о его обещании не искать встречи с Сафиром или Арривалем. Тогар выглядел недовольным, но вынужден был сдержать слово. Мы еще раз обнялись и сев в карету, ждавшую его у ворот, он уехал.
Я смотрела вслед, пока карета не скрылась за поворотом. Как же сильно я соскучилась по своей семье! По братьям, которые наверняка еще больше выросли, по Розаль и Маритте, по суровому с виду Сатру, даже по полям и виноградникам!
Я смахнула непрошенную слезу и обернулась, собираясь вернуться в кампус. На дорожке в нескольких метрах от меня стоял Олин да Карт.
Ректор смотрел на меня так пристально, что я смутилась. Затем он поманил меня за собой и, развернувшись, зашел в административный корпус.