Какая-то не такая у Альбины логика. Если вообще в ее голове есть чем думать. Ведь такие, как она только и могут что тратить деньги вот таких, как Филатов. А сами из себя ничего не представляют. Даже ни дня не проработали, чтобы понять каким трудом зарабатываются эти самые деньги, которые она тратит на косметологов, что колют им ботокс и филлеры в губы.
Беру все эскизы, что создала за эти дни и передаю ей.
– Прошу. Я учла все ваши пожелания. Надеюсь, в этот раз вам понравится хотя бы одно, - на последних словах делаю акцент.
Если и в этот раз ей ничего не понравится, то… Пошлю ее в ад. Туда, где ей самое место. Да простит меня Нина. Дальше работать с ней, я не желаю. И здесь дело не в ее скверном характере, который я готова терпеть, если в конечном итоге она выберет одно из представленных платьев. А в том, что она невеста Филатова. Этим все сказано.
Я не хочу, чтобы он узнал о Рине. Он не должен о ней знать! Ни при каких обстоятельствах.
Альбина внимательно рассматривает эскизы. Внимательно, придирчиво. Даже слишком.
В какой-то степени, как девушка, я ее понимаю. Это ее день. И в этот день она хочет выглядеть самой красивой на свете. И платье должно быть лучшим. Таким, чтобы вызвать у жениха восторг. Не мало важным то, что оно должно быть в единственном экземпляре. Чтобы ни одной невесты такого не было.
Но Шульгина… Слишком придирчива. Дотошна. Мне прежде никогда не доводилось работать с такой невестой, как она.
Обычно девушки почти сразу же влюблялись в свои платья, стояло мне только их показать. А было их не было. И еще ни разу не приходили потом с недовольством. Напротив, всегда возвращались и благодарили, что я сделала их день волшебным и самым лучшем. После заказывали у меня другие вещи. От женских брючных костюмов, до платьев в стиле Шанель. Да, это занимало больше времени, к тому же, другой материал, но для меня главное видеть восторг в глазах девушек. А они у них горели, как новогодние лампочки.
– Вроде вот это… Ничего, - она морщит свой идеальный носик, наверняка сделанный у хирурга. Слишком она идеальная вся. От макушки до пяток.
И поверьте, это не зависть, что у меня нет таких денег, чтобы слепить из себя такую же кукла, как и Шульгина. Это негодование того, что она испортила себя. Свою красоту. Свою индивидуальность. Ведь такой, как она больше не было. А сейчас… Таких сотни. Похожих на нее.
Я шумно выдыхаю, сцепив зубы вместе от злости и негодования, что кипит в моих венах.
Не могу и не хочу больше работать с ней. С ее претензиями, недовольствиями и желанием, чтобы я все переделала. При чем в кратчайшие сроки. Я не могу не спать которые сутки. Мне нужен отдых. Просто жизненно необходим. Хотя бы одну чертову ночь нормально поспать. Иначе скоро буду похожа на зомби.
– Хотя… Мне не нравится вот здесь, - показывает мне пальчиков, где именно ее не устраивает на этот раз. Хотя, там все идеально.
Понимаю, что бывает такие дотошные заказчики. Но это уже перебор.
Боже. Дай мне терпения. Иначе, я не выдержу и все спалю тут. Как тот самый дракон из средневековья.
– Что конкретно вам не нравится? – сквозь зубы говорю. – Мне кажется здесь все идеально.
– Это для вас идеально. Не удивительно, что вы еще не замужем. Кто такую, как вы позовет, - ехидно кидает.
Так… Дыши, Маша. Просто дыши!
Она не стоит того, чтобы ты нервничала из-за нее. Чтобы вообще как-то реагировала на нее.
Атмосфера в кабинете накаляется. Чувствую, как со стороны Филатова исходит мощная энергия. Он недоволен своей невестой. Он зол. Но мне наплевать. Алекс молчит, и это показатель.
Я не хочу скандала, но Шульгина переступила ту черту, которую не следовало переступать. Хоть трижды она заказчица с огромными деньгами, готовая оставить в нашей магазины не маленькую сумму, я не позволю ей так со мной разговаривать.
– Альбина! Закрой рот! – рявкает Филатов наконец.
Только вместо того, чтобы замолчать, эта змея еще больше выплевывает из своего рта яд. Когда-нибудь она сама себя укусит.
– Котик, я сказала правду. А на правду не обижаются. Ты посмотри на нее, она же бездарность, - фыркает, пренебрежительно кидает мои эскизы на стол.