Они ушли. Елена осталась одна, ошеломленная. Шок от услышанного перекрыл даже внутреннюю боль. Ребенок. Дегустатор. Филипп купил ребенка, чтобы тот умирал вместо нее. Это было чудовищно. Цинично. Бесчеловечно. И это называлось «заботой» и «безопасностью»? Она чувствовала себя не спасенной, а погруженной в еще более глубокий ад. Весь день она пролежала, глядя в потолок, мысленно видя испуганные глаза Мари. Ужас ситуации парализовал.
Вечером доктор принес лекарство – густой, горький сироп в маленьком стаканчике. Мари, дрожа, сделала крошечный глоток, поморщилась, но через минуту кивнула доктору. Тот подал сироп Елене.
«Для сна, Ваше Сиятельство. Вам необходим отдых».
Елена выпила. Лекарство подействовало почти мгновенно. Тяжелая, неодолимая волна сонливости накатила на нее, смывая мысли, боль, ужас. Веки стали свинцовыми.
Она погружалась в пучину сна, когда дверь тихо скрипнула. Сквозь мутную пелену дремы она увидела, как к кровати подходит Филипп. Его фигура была размытой в полумраке. Он молча снял камзол, жилет, сапоги... Разделся до нижнего белья. Потом осторожно приподнял край одеяла и... улегся рядом с ней на широкой кровати. Его тело излучало тепло. Он устроился поудобнее, повернувшись к ней. Его рука нащупала край ее сорочки и намеренно стянула его вниз, обнажая плечо и часть груди. Ладонь легла поверх обнаженной кожи, тяжелая и неумолимая, как печать собственности. Его дыхание стало ровным и глубоким.
Елена хотела закричать, оттолкнуть его, но тело не слушалось. Снотворное держало ее в железных объятиях. Она могла только чувствовать его рядом, его тепло, его руку... и беспомощно тонуть в тяжелом, наркотическом сне, где кошмары смешивались с леденящей реальностью. Золотая клетка стала еще теснее.
Глава 19. Финал Свободы
Елена проснулась от странного тепла и навязчивой тяжести. Она была прижата спиной к чужой, слишком горячей груди. Чья-то сильная рука лежала не просто на ее боку, а на груди, под тонкой ночной сорочкой, ее пальцы грубо сжимали мягкую плоть. Горячее, влажное дыхание обжигало шею и затылок. Ужасное осознание ударило, как обухом: Филипп. Он был здесь. В ее постели. Трогал ее.
Она резко дернулась, пытаясь вырваться, но его рука лишь сильнее впилась в ее грудь. Движение разбудило его. Он издал довольное мычание, его рука не ослабила хватку, а другая скользнула вниз по ее бедру, поднимая подол сорочки.
«Филипп! Перестань!» – выдохнула она, голос предательски дрожал от страха и отвращения.
Он лишь усмехнулся в ее волосы. «Тише, моя прелесть. Не буди весь дом». Его пальцы продолжали свое движение, обнажая бедро, а потом и живот. «Какая же ты красивая...» – его губы приникли к ее плечу. – «Скоро ты будешь полностью моей. Ждать уже невмоготу. Мне так надоело лишь смотреть на тебя все эти недели...»
Его слова пронзили ее, как ледяная игла. «Все эти недели...» Пока она была в отключке от яда... он не просто сидел рядом. Он смотрел. Он трогал? Мысль была настолько омерзительна, что у нее перехватило дыхание.
«Уйдите!» – прошептала она, напрягая все силы, чтобы не закричать. – «Немедленно!»
Филипп вздохнул с преувеличенной жалостью, но на миг приостановился. «Елена, Елена... Неужто все еще играешь в скромницу?» Его рука все еще лежала на ее обнаженном бедре, пальцы впивались в кожу. – «Между нами уже нет места для таких церемоний. Ты скоро будешь моей женой. Или ты забыла?»
«Уйдите!» – повторила она, стиснув зубы, отчаянно пытаясь отодвинуться к краю кровати. – «Сейчас же!»
Он помедлил еще мгновение, его взгляд скользнул по ее полуобнаженному телу с таким голодом, что ее бросило в дрожь. Потом он резко отдернул руки, сел на край кровати и встал. Лицо его выражало снисходительное раздражение. Он потянулся, его взгляд все еще не отрывался от нее, словно оценивая добычу.
«Хорошо, хорошо. Не кипятись», – он провел рукой по лицу, смывая остатки сна, но не похоть. – «Нечего пугаться раньше времени. Вечер будет долгим... и томным. Обещаю». Он стоял у кровати, и его самоуверенность, казалось, только окрепла от ее сопротивления. Взгляд, брошенный на нее, был полон обещания насилия.
Елена отодвинулась на самый край, дрожащими руками пытаясь прикрыть сорочку, стянуть ее на место. Отвращение сковало горло комом. Он стоял там, наблюдая за ее беспомощными попытками укрыться, как сатир после удачной охоты.
«Доброе утро, моя прелесть», – его голос был хриплым от сна, но полным привычной, теперь уже откровенно хищной самоуверенности. – «Надеюсь, я не слишком... разбудил тебя?»
Елена не могла вымолвить ни слова. Она лишь уставилась на него, чувствуя, как грязь его прикосновений въедается в кожу. Он тихонько рассмеялся, слегка наклонившись к ней, опираясь одной рукой о спинку кровати, смотря на нее, как на забавного, пойманного зверька.
«Все еще стесняешься? Скоро привыкнешь». Его свободная рука потянулась, чтобы коснуться ее волос, но она снова отшатнулась, прижимаясь к стене. Он лишь усмехнулся шире. – «Тем более, что формальности почти улажены. Документы на развод с Клеманс уже в работе. Скоро все будет окончательно».
Елена замерла. Развод? Значит, монастырь был лишь первым шагом. Ужасное предчувствие сжало сердце.
«А... а завещание Гаспара?» – выдохнула она.
Глаза Филиппа засветились триумфом. Он сел на кровати, его взгляд был прямым, бесстыдным.
«Ах, да. Оно все прояснило. Гаспар, в своей предсмертной мудрости», – он произнес это с легкой издевкой, – «четко прописал меня твоим единственным опекуном. Он доверил мне, своему старшему брату, устроить твою дальнейшую судьбу и управлять твоими землями, пока ты не обретешь... новую стабильность». Он сделал паузу, наслаждаясь ее бледнеющим лицом. – «И я эту судьбу для тебя выбрал, Елена. Ты станешь моей женой. Как только развод будет оформлен».
Мир рухнул. Воздух перестал поступать в легкие. Елена уставилась на него, не в силах вымолвить ни звука. Он воспринял ее ошеломленное молчание как согласие. Его лицо осветилось искренней, торжествующей радостью. Он наклонился и крепко, властно поцеловал ее в губы. Его губы были горячими, настойчивыми, лишающими воли.
«Я так рад», – прошептал он, отстраняясь, его глаза сияли. – «Я ждал этого так долго. Ты будешь моей королевой, Елена. Я сделаю тебя самой счастливой женщиной во Франции». – Он встал, полный энергии и счастья, и начал одеваться. – «А теперь тебе нужно подкрепиться. Надо набираться сил для нашего будущего».
Елена сидела, как парализованная, все еще чувствуя жгучий отпечаток его поцелуя на губах. Брак. С Филиппом. Это был не выход из ловушки. Это был ее окончательный приговор. Вечная камера рядом с тюремщиком.
«Завещание...» – еле выдавила она из себя. – «Покажите мне его.»
Филипп застегивал камзол, его лицо было безмятежным.
«Конечно, милая! Сейчас же принесу. Ты должна убедиться в мудрости Гаспара». – Он улыбнулся, как будто предлагал конфету, а не смертный приговор. – «А ты пока позавтракай».