«О, нет, для меня не нужно!» – поспешно запротестовала Клеманс, но в глазах читалось тайное желание. – «Все средства – на Лисбет и на поместье. Я прекрасно обойдусь…»
«Ничего подобного», – отрезала Елена. – «Ты графиня де Вольтер, мать другой маленькой графини. Твой вид – часть репутации дома. И это мое решение. Жизель поможет нам выбрать фасон, который подчеркнет твою элегантность без лишней вычурности». – Она поймала смущенный, но благодарный взгляд Клеманс. – «Это не роскошь, Клеманс. Это инвестиция. В нас. В наше будущее здесь».
Визит к виконтессе д'Обервиль проходил в ее изысканном, но слегка перегруженном безделушками салоне. Сама виконтесса, дама лет пятидесяти, но тщательно сохранявшая остатки былой красоты с помощью румян и пудры, встретила Елену с ледяной любезностью и цепким, изучающим взглядом. На Клеманс она бросила краткий, оценивающий взгляд, едва кивнув в ответ на ее почтительный реверанс, явно считая разведенную графиню персонажем второго плана. Чай был прекрасен, пирожные – воздушны, но Елена знала: главное блюдо – сплетни – будет подано позже.
И виконтесса не разочаровала. После обсуждения погоды, трудностей содержания садов и поверхностных расспросов о «милом Домене» и «скоропостижной утрате почтенного Гаспара» (Елена отвечала сдержанно и вежливо, Клеманс поддерживала кивками и краткими репликами), виконтесса перешла к сути. Ее голос понизился до конфиденциального шепота, глаза засверкали азартом охотника.
«Милые графини, вы только представьте, какие страсти кипят у нас под боком!» – начала она, придвигаясь ближе, явно включая Клеманс в круг посвященных для солидности. – «Граф де Рено Марвиль – этот ревнивый бык, – просто взбесился! Вызвал на дуэль самого графа Леонардо де Виллара! Прямо вчера, на глазах у полусотни человек в опере!»
«Виллар?» – мысль Елены замерла на мгновение. Не Виллард, но очень близко. Слишком близко. Клеманс, почувствовав легкое напряжение подруги, чуть наклонила голову, делая вид, что внимательно слушает.
«Неужели? Из-за чего же такой гнев?» – спросила Елена, сохраняя маску вежливого интереса, пальцы непроизвольно сжали ручку чашки.
«Ах, формально – из-за чрезмерного внимания к его жене, Анжелике Марвиль», – виконтесса презрительно сморщила носик. – «Хотя, между нами говоря, кто к кому больше внимания проявлял – большой вопрос! Анжелика, говорят, сама не прочь была пополнить длинный список побед графа де Виллара. Он же, знаете ли, известный… ценитель женской красоты». – Она многозначительно прикрыла рот веером. – «Спит с девушками всего один раз, говорят. Но одной ночи хватает, чтобы оставить след! Дуэль назначена уже на эту субботу! Представляете? Будут стреляться, как петухи!»
Елена почувствовала, будто ледяная рука сжала ее сердце. «Спит с девушками всего один раз...» Слова виконтессы вонзились, как кинжал. Одна ночь. Именно столько длилась ее близость с Лео. Той ночью она, наивная Лия, отдалась ему, думая, что это начало чего-то невероятного, единственного. Что она для него – исключение. А для него это был просто... один раз. Очередная победа в длинном списке. Имени Виллар было достаточно, чтобы эта горькая правда, которую она давно гнала от себя, встала перед ней во весь рост. Лео Виллард не любил ее. Он использовал ее доверчивость. Он был таким же охотником за юбками, как и этот Леонардо де Виллар. Один раз. Фраза звучала как приговор ее наивности. Елена едва не пролила чай, поставив чашку с глухим стуком.
«И кто же будет его секундантом?» – спросила она, голос ее звучал чуть хрипло. Она отхлебнула чаю, чтобы скрыть дрожь в руках и подступающую тошноту. Клеманс бросила на нее быстрый, обеспокоенный взгляд.
«Кто же еще! Его неразлучная тень, Луи де Клермон!» – воскликнула виконтесса. – «Такой же ветреник и искатель приключений, как сам Виллар! Говорят, они соревнуются в легких победах! Клермон тоже не пропускает ни одной прелестницы. Парочка!» – Она покачала головой с видом мнимого осуждения. – «Будет интересно, кто из них выйдет сухим из этой истории. Если выйдет!»
Луи де Клермон. Имя лучшего друга Лео из ее времени – Сэм. Сэм, вечный балагур, который, должно быть, только посмеивался над тем, как его друг Лео «покоряет» очередную наивную девушку. Его исторический двойник был здесь, таким же участником этой пошлой игры.
Виконтесса не унималась, переходя к другим сплетням (сын графа де Ла Фер, маркиз де Помпадур), но Елена слышала их как сквозь вату. Ее мысли были прикованы к одному: «один раз». Горькое осознание обжигало. Она была не исключением для Лео. Она была правилом. Очередным номером в его списке. А ее любовь, ее светлые воспоминания о той ночи... были иллюзией, созданной ее собственным неопытным сердцем.
«Ну а вы, дорогие графини», – голос виконтессы вернул ее к реальности, – «готовитесь к балам? Бал у Субизов через неделю – получили приглашение? И бал у принца Конти через десять дней? Ожидается невероятный блеск! Весь цвет общества! Наверняка и наши дуэлянты явятся, если целы будут!» – добавила она с хищным блеском в глазах.
«Приглашения есть», – ответила Елена механически, чувствуя, как холодная волна накатывает снова. «Виллар. Клермон. Здесь. Сейчас». – «Буду рада посетить, если позволит здоровье и дела в поместье», – добавила она осторожно, уже мысленно выстраивая аргументы для отказа. – «Новые проекты требуют внимания». – Она кивнула в сторону Клеманс, та поддержала легким движением головы.
«О, конечно, поместье – прежде всего!» – виконтесса не скрыла легкого разочарования, но тут же оживилась. – «Но, если решитесь – будет что обсудить! И кого посмотреть! Особенно…» – она многозначительно подмигнула, – «как поведут себя наши герои дуэли!»
Чайное действо подошло к концу. Елена, формально вооруженная сплетнями, но внутренне опустошенная и ошеломленная горьким прозрением, отбыла в Домен. Клеманс молчала, чувствуя, что с подругой что-то не так, но не решаясь спросить в карете.
В карете, катящей по проселочной дороге, Елена откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза. Имя Леонардо де Виллар и фраза «спит с девушками всего один раз» звенели в ее ушах, сливаясь с образом его – Лео Вилларда. Два образа накладывались друг на друга, создавая жуткую картину: улыбка, нежность, страсть той ночи... и холодный расчет опытного ловеласа, для которого она была лишь одним разом. Наивной Лией, которой хватило одной ночи, чтобы влюбиться навсегда, в то время как для него это был лишь эпизод.
А Луи де Клермон... «неразлучная тень». Наверняка такой же циник, как и его друг. Свидетель и, возможно, соучастник этих «побед». Возможно, именно он потом похлопал Лео по плечу со словами «Ну как, старина, очередная победа?».
Елена сжала руки на коленях до боли. Встреча с ними была бы невыносима. Виллар – живым, дышащим напоминанием о ее глубочайшем унижении, о том, как ее использовали и выбросили. О том, что ее любовь была иллюзией. Клермон – напоминанием о системе, в которой это было нормой. Они были олицетворением боли, которую она пыталась похоронить, начав новую жизнь.