Она смотрела в окно на проплывающие мимо поля, но видела лишь лицо Лео Вилларда – уже не с нежностью, а с горьким осознанием его истинной сути. Воспоминания о той ночи, которые она так нежно хранила, теперь обжигали стыдом и горечью обмана. Она нежно хранила иллюзию. А реальность была пошлой и жестокой.
«Елена?» – тихо окликнула ее Клеманс. – «Ты… ты побледнела. Тебе нехорошо? Это из-за виконтессы? Или… дуэль? Этот Виллар?»
Елена вздрогнула, вернувшись в карету. Она встретила взгляд подруги, полный искреннего беспокойства.
«Нет… не дуэль», – ответила она с усилием, пытаясь улыбнуться. – «Просто… сплетни. Они иногда бывают как удар ниже пояса. Особенно когда напоминают о чем-то… личном. Неприятном».
Клеманс кивнула, не настаивая, но понимающе. Она знала вкус личной горечи.
«Тогда тем более рада, что мы скоро дома. И Лисбет ждет. И… планы насчет ее нарядов», – добавила она, пытаясь перевести тему на что-то светлое.
Елена кивнула, благодарная за эту попытку.
«Да… планы. Это гораздо приятнее, чем сплетни о дуэлях». – Она отвернулась к окну, чувствуя, как слезы горечи и гнева на саму себя застилают глаза.
Нет, она ни за что не пойдет на бал к Субизам или принцу Конти, если там будут эти двое. Она придумает самую убедительную причину для отказа – внезапную болезнь, срочные дела в поместье, все что угодно. Ей нужен был мир Домена, ее проекты, ее верные люди. Мир, где она могла быть графиней де Вольтер – сильной, независимой, строящей свое будущее, а не жертвой чужого циничного прошлого. Знания о свете были добыты. Теперь предстояло оградить себя от его самых болезненных для нее отголосков. От теней, которые развеяли последние романтические иллюзии о ее прошлом и пригвоздили ее боль словом «один раз».
Глава 33. Отказы, Долг и Портрет Чужого Сердца
Солнечный свет в кабинете казался Елене вдруг слишком ярким, слишком навязчивым после визита к виконтессе. Она сидела за массивным столом, пальцы нервно перебирали край приглашения на бал к Субизам. Образ Леонардо де Виллара – его имя, его репутация, его «один раз» – витал в воздухе, как ядовитый газ.
Бернар вошел с очередными бумагами, но, взглянув на ее лицо – бледное, с тенью под глазами, – сразу насторожился.
«Ваше Сиятельство? Все в порядке? Визит к виконтессе д'Обервиль был... утомительным?»
«Утомительным – не то слово, Бернар», – вздохнула Елена, отодвигая приглашение. – «Информативным. Чрезмерно». – Она сделала паузу, собираясь с мыслями. – «Я хочу отказаться от бала у Субизов. Вежливо, но твердо. Найди достойную причину. Нездоровье, траурные обязательства, дела в поместье – что угодно. Я не поеду».
Бернар кивнул, не удивляясь. Он видел, как она вернулась измученной и замкнутой.
«Будет исполнено, Ваше Сиятельство. Причину найдем». – Он взял злополучное приглашение. – «А бал у принца Конти? Через десять дней. Приглашение тоже здесь».
Елена сжала губы. Мысль о возможной встрече с Вилларом или его тенью, Клермоном, на таком значительном событии вызывала у нее физическую тошноту.
«И от него…» – начала она почти умоляюще.
Но Бернар покачал головой, его лицо стало серьезным, почти суровым.
«Ваше Сиятельство… От приглашения Его Высочества принца Конти так просто не отказываются. Это не просто бал. Это демонстрация лояльности, присутствия в высшем свете. Отказ без чрезвычайно веской, неоспоримой причины (вроде чумы в доме или собственных похорон) будет воспринят как оскорбление. Как пренебрежение. Это может навредить вашему положению, вашим интересам здесь, в Домене». – Он смотрел на нее с пониманием, но без колебаний. – «Вам придется ехать».
Елена закрыла глаза. Печальная новость. Горькая пилюля. Но Бернар был прав. Она не могла позволить себе роскошь полного затворничества. Не сейчас. Не с ее статусом и не в этом мире.
«Хорошо», – прошептала она, чувствуя, как камень ложится на дно желудка. – «Значит, едем к принцу. Но к Субизам – ни за что. И Клеманс поедет со мной. На бал к принцу. Она графиня де Вольтер. Ей тоже нужен выход в свет. И…» – Елена чуть сбилась, но закончила твердо, – «…одна я туда не поеду. Мне нужна она рядом».
Бернар почти незаметно улыбнулся уголком губ.
«Понимаю», – Бернар поклонился. – «Отказ от Субизов будет оформлен сегодня же. А пока… вам нужно готовиться к завтрашнему обеду у графини де Монфор. Она ждет вас в четверг».
Мысль о графине де Монфор – «ревностной хранительнице традиций, но справедливой» – была как глоток свежего воздуха после удушья виконтессы д'Обервиль. С ней можно было попытаться подружиться. И, возможно… узнать о Леонардо де Вилларе чуть больше. Не из уст сплетницы, а от женщины с репутацией честности. Эта мысль одновременно притягивала и пугала.
Обед у графини де Монфор проходил в атмосфере сдержанного достоинства, столь отличной от вычурного салона д'Обервиль. Сама графиня, дама преклонных лет с седыми волосами, уложенными в строгую прическу, и проницательными, но добрыми глазами, излучала спокойную уверенность. Она приняла Клеманс с подчеркнутой, но искренней вежливостью, обращаясь к ней как к графине де Вольтер, что заставило Клеманс расправить плечи и забыть на время о своей прежней неуверенности. Разговор шел о хозяйстве, о книгах, о сложностях управления землями. Елена чувствовала себя на удивление комфортно, отвечая искренне и показывая свой живой ум и интерес к делам поместья. Клеманс, к удивлению Елены, вставляла меткие, умные замечания о ведении домашних счетов и управлении прислугой, основанные на ее горьком опыте у Филиппа. Графиня Монфор слушала ее с вниманием и одобрительно кивала.
Постепенно, после второго блюда, когда атмосфера стала почти доверительной, разговор коснулся светских новостей. Елена осторожно, без назойливости, упомянула вчерашнюю сенсацию – дуэль.
«Ужасная история», – покачала головой графиня де Монфор. – «Ревность – плохой советчик. Хотя…» – она вздохнула, – «граф де Виллар сам порой дает повод для пересудов».
Елена сделала вид, что заинтересована, но не осведомлена. Клеманс, сидевшая рядом, почувствовала легкое напряжение, исходящее от подруги, и чуть наклонилась вперед, делая вид, что слушает с большим вниманием.
«Граф де Виллар? Я так мало знаю о здешнем обществе...»
«Леонард Антуан де Виллар», – произнесла графиня с оттенком… не то сожаления, не то восхищения. – «Владелец обширных земель, величественного замка Виллар и сеньор над многими окрестными деревнями. Один из самых блистательных кавалеров при дворе Его Величества. Известен не только красотой и обаянием, но и подлинной храбростью. На дуэлях, на охоте, говорят, даже на поле боя…» – Она помолчала. – «И учтив с дамами до безупречности. Настоящий рыцарь в этом».