Шарль смущенно промычал что-то в ответ, но в темноте кареты Елена уловила его счастливую улыбку. Она сама улыбнулась в ответ на невидимую. Несмотря на усталость и тревожные вести от Клеманс, исход бала можно было считать успешным. «Ледяная глыба» выполнила свою миссию. Теперь ее ждал тихий, темный, желанный покой Домена. И разговор с Клеманс о том, кто и зачем так активно интересовался вдовствующей графиней де Вольтер.
Глава 36. Цветы, Кремы, Сплетни, Охотничье Приглашение и Радостная Весть
Дни, последовавшие за балом у принца Конти, текли под знаком двух вещей: кипучей деятельности и... назойливого внимания. Словно проверяя прочность ее «ледяного» образа, к воротам поместья начали прибывать роскошные букеты. Розы, лилии, экзотические орхидеи – все с визитными карточками герцога де Ришелье, маркиза де Помпадура и других кавалеров, чьи настойчивые ухаживания она отвергла на балу.
Елена, обнаружив очередной шедевр флористики в холле, обычно вздыхала, а потом отправлялась в гостиную, где начиналось действо, уже ставшее ритуалом. Она ходила из угла в угол, ее строгое траурное платье развевалось, а на лице играли краски возмущения. Клеманс, сидевшая за вышивкой, лишь тихо улыбалась, наблюдая за спектаклем.
«Да как они СМЕЮТ?!» – восклицала Елена, останавливаясь перед Бернаром, который старательно делал вид, что сверяет счета. – «Я вдова! Всего несколько месяцев, как бедный Гаспар...» – голос ее дрожал от искреннего негодования, смешанного с фальшью траура. – «Это же верх бестактности! Неуважения! Анри Бернар! Немедленно отослать обратно! Каждый! И пусть лакей передаст, что графиня де Вольтер не принимает таких знаков внимания в свой траурный год! Никаких исключений!»
Анри склонял голову.
«Слушаюсь, Ваше Сиятельство. Будет исполнено». – Но стоило Елене вновь зашагать по комнате, заламывая руки и бормоча что-то о «наглецах» и «неслыханной дерзости», как уголки губ управляющего предательски подрагивали. Клеманс прикрыла рот рукой, скрывая смех. Контраст между обычной сдержанностью Елены и этой бурной реакцией был комичен. Бернар отчаянно пытался спрятать улыбку, кашлял в кулак, делал вид, что чинит перо, но поймал на себе искоса брошенный взгляд Елены.
«Вы что, улыбаетесь, Бернар?» – спросила она, замирая и подозрительно сужая глаза.
«Пыль, Ваше Сиятельство! Просто пыль попала!» – поспешно ответил он, отворачиваясь к окну и напряженно вытирая несуществующую соринку. В этот момент в дверь робко заглянула Колетт, увидела разгневанную графиню и, видимо, решив, что гнев направлен на нее, сделала шаг вперед, явно намереваясь броситься в ноги. Елена заметила движение мгновенно.
«Колетт!» – рявкнула она так громко, что девушка взвизгнула и застыла как вкопанная. – «Даже не вздумай! Стоять! Дышать! И принеси мне, пожалуйста, чаю. Спокойно». – Колетт, бледная, кивнула и ретировалась.
В таком ритме – работа по обустройству поместья, гневные ритуалы с возвратом цветов и сдерживание панических атак Колетт – пролетели дни до четверга, дня визита семьи де Сен-Клу.
Обед стал триумфом Марфы. Блюда были восхитительны, поданы безупречно. Маркиз и маркиза наперебой хвалили кулинарный талант, а Елена с гордостью передавала комплименты (и щедрую добавку к жалованью) на кухню. Лисбет, нарядно одетая, сидела за столом между двумя младшими дочерьми маркиза. Девушки быстро нашли с ней общий язык, шептались, смеялись, угощали ее лакомствами. Шарль, сидевший напротив, следил за сестрами, но его взгляд постоянно возвращался к Елене, полный немого восхищения. Елена ловила эти взгляды и отвечала теплой, но совершенно сестринской улыбкой, от которой юноша лишь смущенно опускал глаза. Клеманс, сидевшая рядом с Еленой, тихо улыбалась этой милой неловкости.
За чаем, когда девушки увели Лисбет показывать ей кукольный театр в гостиной, а Шарль последовал за ними как номинальный «присмотр», маркиз откашлялся и обратился к Елене и Клеманс:
«Графини, помните, я обещал навести справки о маленькой Лисбет?» – Его лицо было серьезным, но в глазах светилось удовлетворение.
Елена и Клеманс замерли, сердце последней забилось чаще.
«Да, месье маркиз?» – спросила Елена.
«У меня есть новости. Хорошие, в целом», – сказал он. – «Мои знакомые нашли следы. Мать Лисбет звали Мари-Луиза. Она была служанкой в небольшом городке недалеко отсюда. А ее отец…» – Маркиз сделал паузу для значимости. – «…был маркиз Эрни де Барош».
«Де Барош?» – удивленно переспросила маркиза. – «Но он же скончался прошлой зимой! От воспаления легких».
«Именно», – кивнул маркиз. – «Похоже, он заботился о них тайно. Снимал для них небольшой домик на окраине, обеспечивал. Но после его смерти… вдова маркиза, Элиза де Барош, узнала о существовании… ну, бастарда. Она не пожелала терпеть этого позора рядом. Велела немедленно выгнать мать с ребенком, не дав им ничего, кроме того, что было на них. Вот они и отправились скитаться».
«Бедные…» – прошептала маркиза.
«Других близких родственников у Лисбет, судя по всему, нет», – продолжил маркиз. – «Братьев, сестер у маркиза де Барош не было. Родители давно умерли. А вдова…» – он поморщился, – «…она была категорична. Считает, что девочка и ее мать получили по заслугам. Узнав, что мать казнена, а дочь… жива и под опекой, она, по слухам, была крайне огорчена».
Клеманс вскинула голову, глаза ее блестели. «Она… она не будет претендовать? Не станет чинить препятствий?»
Маркиз покачал головой, его лицо расплылось в успокаивающей улыбке. «Ни малейшего желания, графиня. Наоборот. По ее мнению, Лисбет должна была… э-э-э… разделить судьбу матери. Так что юридических препятствий к удочерению – никаких. Вдова де Барош отрекается от всякой связи и не признает ребенка. Вы можете действовать смело».
Клеманс закрыла лицо руками, но Елена увидела, как по ее щекам скатились слезы облегчения и радости. Она сама почувствовала, как камень свалился с души.
«Это… это чудесная новость!» – выдохнула Клеманс, с трудом сдерживая рыдания счастья. – «Спасибо вам, месье маркиз! Бесконечное спасибо!»
«Рад был помочь, графиня», – поклонился маркиз. – «Теперь это просто вопрос времени и бумаг».
Елена обняла Клеманс за плечи, разделяя ее радость. «Ты слышала? Теперь она официально может быть твоей дочкой».
Но день на этом не закончился. После такой эмоциональной новости Елена решила перевести дух и скромно упомянула о своих «небольших экспериментах», пригласив дам в комнату Алисы. Первые партии кремов, тоников и бальзамов стояли на столе в аккуратных фарфоровых баночках. Алиса, сияя от счастья и волнения, объясняла свойства каждого: крем для рук с календулой, ночной питательный с маслом ши и розой, освежающий тоник с огурцом и розовой водой. В дверях застенчиво показалась Лисбет, привлеченная оживлением, за ней наблюдали дочери маркиза и Шарль.
Маркиза и ее дочери сначала смотрели с вежливым любопытством, но стоило им попробовать кремы на тыльной стороне ладони, вдохнуть ароматы, как начался настоящий восторг.