Елена улыбнулась, доедая свой кусочек. Азарт охоты был странным, чуждым, но вкус... вкус был безупречным вознаграждением. И мысль о том, что она добыла эту птицу, добавляла трапезе особой остроты, с которой она еще не до конца смирилась.
Возвращение в Домено было наполнено новой радостью. Во дворе ее ждала необычайно оживленная сцена. Приехала семья Мари – в полном составе. Кроме самой Мари, сияющей как солнышко и держащейся за руку матери, стоял высокий, широкоплечий мужчина с добрыми, чуть усталыми глазами и руками, покрытыми шрамами и следами окалины – ее отец. Рядом – улыбающаяся мать, швея с умными, быстрыми руками, и младшая дочь, лет десяти, с любопытством разглядывавшая поместье.
На крыльце, наблюдая за сценой с теплой улыбкой, стояла Клеманс, обняв за плечи Лисбет.
«Ваше Сиятельство!» – Мари вырвалась и бросилась к Елене. – «Это мой папа! Жан! И мама, Катрин! И сестренка, Жаннет! Они приехали! Все! Как вы и обещали!»
Елена тепло улыбнулась, глядя на счастливое лицо девочки.
«Добро пожаловать в Домено!» – обратилась она к семье. – «Очень рада видеть вас всех здесь. Мари – настоящая умница и помощница».
Кузнец Жан снял картуз и сделал неловкий, но глубокий поклон. Его голос был низким и теплым, как наковальня в остывающей кузнице.
«Ваше Сиятельство... Спасибо. За дочку. За то, что дали ей шанс... И нам». – В его взгляде на Елену было что-то отеческое, искренне-заботливое, словно он смотрел на свою старшую дочь, которой нужно покровительство. Елена сразу почувствовала эту простую, сильную доброту и защиту. – «Они у меня швеи», – продолжил он, кивнув на жену и дочерей. – «Катрин – золотые руки. Мари учится. Жаннет подает надежды. Чем можем – послужим».
«Это замечательно!» – обрадовалась Елена. – «У меня как раз большие планы на ателье. Ваши навыки будут неоценимы. Бернар покажет вам мастерские и дом, который для вас приготовлен. Надеюсь, вам здесь понравится».
Клеманс спустилась с крыльца и мягко обратилась к Жаннет:
«Хочешь, покажу сад? Там есть кролики».
Девочка робко улыбнулась и кивнула, отпустив руку матери. Лисбет тут же подбежала к ней, и они пошли за Клеманс, тихо перешептываясь.
Пока Бернар занимался устройством новой семьи, Елена поднялась в свой кабинет. На столе лежала толстая пачка писем и... небольшие, аккуратно сложенные листочки с рисунками. Колетт. Через неделю после отбытия в Париж, к назначенному учителю рисования, пришло первое письмо. А потом – почти каждый день. Короткие, трогательные записки, полные благодарности, страха перед новым и... маленькими зарисовками. Углем, карандашом. Вид из окна кареты. Улица Парижа. Цветок в горшке на подоконнике ее новой комнаты. И талант был очевиден даже в этих набросках – живая линия, умение ухватить суть, трогательная наивность, смешанная с проблесками настоящего мастерства. Елена улыбалась, разглядывая их. Дар, зарытый под слоем страха, начал пробиваться к свету.
Дверь тихо приоткрылась. Вошла Клеманс.
«Лисбет и Жаннет уже неразлучны», – улыбнулась она, подходя к столу. Ее взгляд упал на рисунки. – «О, это от Колетт?» – Она бережно взяла один набросок – улицу Парижа. – «Боже, как живо! У нее настоящий талант. Ты дала ей крылья, Елена». – В голосе Клеманс звучала искренняя радость за девушку.
Вечером, за ужином с Бернаром и Клеманс, обсуждали дела. Управляющий был доволен.
«Косметика, Ваше Сиятельство, уходит на «ура», как вы изволили выразиться. Заказы от маркизы де Сен-Клу и ее знакомых – только первые ласточки. Парфюмерия Луки под руководством месье Ренуара тоже пользуется спросом, особенно среди мужчин. Первые поставки в пару лавок Парижа принесли хорошую прибыль. Состояние растет стабильно».
«Отлично, Бернар», – кивнула Елена. – «Значит, можем вкладывать дальше. В ателье с семьей Мари. И в расширение садов для Алисы. И... подумайте о небольшой пристройке к дому – под мастерскую для Колетт, когда она вернется».
«Уже рассматриваю варианты, Ваше Сиятельство», – улыбнулся Бернар.
После ужина Бернар удалился по делам, а Елена и Клеманс остались в гостиной. Огонь в камине отбрасывал танцующие тени. Елена перебирала в памяти день: азарт охоты и вкус куропатки, крепкое рукопожатие кузнеца Жана и его отеческий взгляд, трогательные рисунки Колетт, радостные финансовые новости... И тут ее взгляд упал на изящный конверт с гербовой печатью, лежащий на серебряном подносе. Приглашение. От маркиза де Тревиля. На бал. Через две недели.
Она взяла тяжелый лист бумаги, вдохнула аромат дорогих духов.
«Бал у де Тревиля...» – протянула Елена, показывая приглашение Клеманс. – «Высший свет. Признание, не иначе».
Клеманс взяла приглашение, ее лицо стало серьезным. Она внимательно изучила печать и текст.
«Признание, да. Но и ловушка, Елена». – Она положила приглашение обратно на поднос и посмотрела на подругу прямым, понимающим взглядом. – «Скоро год. Год траура по Гаспару подходит к концу. А это значит...» – Клеманс сделала паузу, ее голос звучал тихо, но отчетливо: – «Король захочет отдать тебя замуж. Это неизбежно. Красивая, богатая, молодая графиня, владелица поместья... Ты слишком ценная фигура, чтобы оставить тебя вдовствующей хозяйкой самой себе. Свет, двор, политика... они не потерпят такой «неопределенности». Твой статус и твое состояние – лакомый кусок для многих, и король сочтет своим долгом распорядиться твоей судьбой, как пешкой на своей шахматной доске. Если ты сама не выберешь себе мужа до того, как он примет решение. Клеманс вздохнула, ее взгляд на мгновение стал отрешенным, словно она вспоминала собственную битву. В отличие от меня, Елена. Мне после Филиппа достались лишь жалкие объедки от моего наследства – он все съел, да еще и не подавился, как говорится. Как политическая невеста я теперь – пустое место, никто и ничто. Да плюс ко всему...» – Она кивнула в сторону, где недавно была Лисбет. – «...готовлю документы на удочерение ребенка без роду, без племени. Для любого графа или герцога это – позор, пятно на репутации. Ни один уважающий себя аристократ не подпишется под таким союзом. Моя судьба решена – тишина и покой нашего Домено, и я им бесконечно благодарна.»
Она снова посмотрела на Елену, и в ее глазах читалось тревожное понимание. «Но ты... Ты – красивая, молодая, здоровая, без детей... да еще и с кучей денег, которые ты сама так ловко приумножаешь. Очень, очень лакомый кусочек, моя дорогая. Слишком лакомый, чтобы тебя оставили в покое!».
Слова Клеманс повисли в воздухе, холодные и неумолимые, как истина. Елена отложила приглашение. Мысли метались. Шарль де Сен-Клу? Милый, но... как брат. Герцог де Ришелье? Циничный интриган. Маркиз де Помпадур? Пустой фат. Арман де Люсьен, «ангел-хранитель» Виллара? Загадка. Виллар с амнезией? Абсурд.
Она встала, подошла к окну. За стеклом царила тишина Далено, ее созданного с таким трудом мира. Мира, который она любила. Мира, который давал ей силу. «Хозяйка своей судьбы», – напомнила она себе слова, сказанные когда-то у камина.