«...вчера днём на набережной Гагарина... спонтанный взрыв электрокара ярко-жёлтого цвета...»
«Жёлтый... Электрокар... Вчера днём...» Холодная игла кольнула Лию под сердце. Она невольно выпрямилась, чашка в руках задрожала.
«...по предварительным данным, причиной стала критическая перегрузка и мгновенное возгорание силовой батареи... В момент взрыва в автомобиле находились женщина-водитель и её малолетняя дочь...»
Камера показала крупнее неповрежденную черную «Ауру». Сердце Лии бешено заколотилось. «Его машина...»
«...согласно показаниям многочисленных очевидцев и данным уличных камер, Лео Виллард, 34 года, находившийся за рулем своей черной «Ауры» неподалеку, мгновенно отреагировал на начало возгорания в жёлтом электрокаре. Он выскочил из своей машины, подбежал к горящему автомобилю и, рискуя жизнью, сумел вручную разблокировать двери и буквально вытащить обеих пострадавших – женщину и ребенка – из салона в безопасную зону за секунды до мощнейшего взрыва... Сам Лео Виллард не успел отбежать на безопасное расстояние... Смерть наступила мгновенно... Спасенные женщина и ребенок госпитализированы с ожогами, их жизни вне опасности...»
Имя ударило, как обухом. «Лео Виллард». Вчера днём. Мир сузился до экрана. Звук выключился. Картинка поплыла. Она видела только его лицо. Его фото – то самое, безупречное, холодное, с глазами цвета старого коньяка, – теперь появилось в углу экрана. Подпись: «Лео Виллард. Основатель и стратегический директор «КиберНексуса». Погиб вчера, 5 июня 2025 г.».
«...трагедия унесла жизнь одного из самых ярких умов в сфере IT... Коллеги и друзья в шоке...»
«Погиб. Вчера. Вчера днём.»
Шепот сорвался с её побелевших губ, беззвучный, ледяной.
«Погиб. Вчера.»
Повторила она про себя, ощущая, как что-то огромное и невыразимое внутри неё – вся боль обиды, весь стыд, весь гнев, вся эта проклятая, неистребимая любовь – внезапно схлопывается в невыносимо плотную, горящую точку. Вчера утром он выставил её из своего дома. Вчера днём он погиб, спасая чужих людей. Контраст был чудовищным, разрывающим душу на атомы. Он был способен на мгновенный, самоотверженный героизм с незнакомцами... и на ледяной цинизм с ней. Он погиб героем... а она осталась с разбитым сердцем и унизительным «наслаждайся воспоминаниями».
На экране мелькнуло интервью с кем-то из «КиберНексуса» – растерянное лицо, слова о «непоправимой утрате», о «гении», о «невероятной смелости». Показали кадры его пентхауса – того самого, откуда её выставили утром вчера. Высоко над городом. Таким же недостижимым, как он сам теперь. Навсегда.
«Лия? Лия! Господи, что с тобой?! Лия, дыши!» – голос Ани донесся как сквозь вату, издалека. Лия увидела, как подруга вскочила, опрокидывая стул, как её лицо исказилось чистым ужасом и пониманием. Она почувствовала, как Аня схватила её за плечи.
Но Лия уже не могла ответить. Из той ледяной пустоты, куда рухнул весь её мир, хлынула черная, густая волна. Она накатила изнутри, смывая яркий свет кафе, испуганные лица людей, перекошенное от страха и сострадания лицо Ани. В глазах стремительно сужалось поле зрения, превращаясь в темный туннель. Звон в ушах нарастал, заглушая крики Ани и шум кафе. Она почувствовала, как жар чашки сменяется ледяным холодом в пальцах, как ноги перестают держать.
«Лео... Погиб... Вчера...» – не слова, а последняя каскадная вспышка образов: его нежность той ночи; его холодное лицо утром; его визитка; его черная «Аура» рядом с жёлтым адом; его лицо на экране... И жёлтая вспышка огня. Всё – вчера.
Она не услышала грохот падающей на пол чашки с горячим шоколадом. Не почувствовала, как её тело обмякло и стало сползать со стула. Не увидела, как Аня, крича что-то нечленораздельное, бросилась подхватывать её, зовя на помощь, с лицом, мокрым от слёз – слёз и за подругу, и за того незнакомого героя, который сломал ей сердце.
Темнота. Бездна. Беззвучная. Безвременная.
Последний участок её собственной дороги оборвался. Не на набережной, а здесь, в уютном кафе, под репортаж о вчерашней гибели человека, который за одну ночь и одно утро перевернул всю её вселенную. Он унес с собой не только свою жизнь, но и всё ответы, всё «почему», оставив только невыносимую боль, неразрешимый парадокс подлеца и героя, и страшное знание: вчера было её последним днём с ним. И первым днём – без него. Навсегда.
Глава 5. Туннель Света и Тени
Темнота была не пугающей, а… мягкой. Обволакивающей. Как чёрный бархат. Лия не чувствовала тела. Не чувствовала боли под рёбрами, не чувствовала сжатых лёгких. Только невесомость. И тишину. Глубокую, бездонную тишину, где даже собственное сердцебиение замерло.
Потом, вдали, появился Свет. Не ослепительный, не пугающий, а тёплый, золотистый, манящий. Как окно в уютной комнате тёмной ночью. Она поплыла к нему. Нет, не поплыла – двинулась, без усилий, без воли, словно лёгкое перо, подхваченное течением невидимой реки. Это был туннель. Стены его не имели вещества, они были сотканы из струящихся теней и мерцающих искр воспоминаний.
И воспоминания пришли. Не потоком, а калейдоскопом ярких, осязаемых картин, возникающих вокруг, как голограммы в дорогом клубе, но куда более реальные.
Детство: Маленькая девочка в синем платьице, смешно топающая по луже во дворе. Запах мокрого асфальта и маминых пирожков с капустой. Плач, когда уронила любимого плюшевого медвежонка в грязь. И тёплые, сильные руки отца, поднимающие её, вытирающие слёзы: «Ничего, солнышко, отмоем Мишутку!». Беззаботное счастье, где главные трагедии – разбитая коленка и дождь, испортивший прогулку.
Школа: Парта, испещрённая надписями. Резкий запах мела и промокашки. Стыд из-за двойки по математике, спрятанный дневник. Первая лучшая подруга – Аня, с которой шептались на уроках и делились бутербродами. Смех на переменах, такой громкий, что учителя кричали: «Тише!». Первая влюблённость – в высокого мальчика из параллельного класса, на которого только смотрела украдкой, краснея до корней волос.
Институт: Студенческое общежитие, пахнущее дешёвой лапшой и надеждами. Бессонные ночи перед экзаменами, заваленный книгами стол. Первый настоящий поцелуй – в тёмном углу парка после вечера в клубе. Неловкий, влажный, сладкий от коктейля. Сердце, колотящееся, как птица в клетке. Чувство, что весь мир теперь вращается вокруг этого мальчика с гитарой и смешными веснушками.
Первый раз: Комната в общаге, застеленная ситцевым покрывалом. Дрожащие руки, стеснение, смешанное с жгучим любопытством. Небольшая боль, потом тепло, странная близость и ощущение, будто переступила какой-то важный порог. Утром – смущённый взгляд и обещание «навсегда», которое растаяло через полгода, как дым. Боль расставания тогда казалась концом света.
Работа: Первый день в детском саду. Море маленьких, любопытных глаз, смотрящих на неё снизу вверх. Паника: «А вдруг не справлюсь?». Первые слёзы ребёнка, которого она утешила. Первые доверчивые обнимашки за ногу. Ощущение нужности, тепла, которое давали эти маленькие человечки. Простые радости: детский смех, неуклюжие рисунки, первый выученный стишок. Жизнь, наполненная смыслом, который был понятен и ясен – помогать, заботиться, любить.