«Графиня де Вальтер,
Позвольте выразить надежду, что это письмо застанет Вас в добром здравии. Париж полон слухов, но так скуден на истинное знакомство. Будучи Вашей соседкой, я считаю долгом исправить это упущение.
Я была бы глубоко польщена и искренне обрадована, если бы Вы сочли возможным уделить мне день в моем парижском особняке. Мы могли бы разделить обед, побеседовать по душам, позволив мне поглубже узнать столь загадочную и, как говорят, столь очаровательную новую соседку.
Жду Вашего любезного ответа и надеюсь на скорую встречу.
С искренним уважением,
Элиза д’Эгринья.»
Елена перечитала письмо. Формально – безупречно вежливо. По сути – ощущался приказ, завуалированный под приглашение. «Соседка», «долг», «поглубже узнать»... Но кто эта Элиза д’Эгринья? Имя ничего не говорило ей. Она подняла вопросительный взгляд на Бернара, все еще стоявшего рядом.
«Бернар, вы что-нибудь знаете о маркизе д’Эгринья?» – спросила она, вращая конверт в руках.
Управляющий слегка выпрямился, его лицо приняло выражение предельной осведомленности. «Маркиза Элиза д’Эгринья, мадам. Одна из самых… негласно влиятельных дам Парижа. Вдовствующая маркиза, родная тетка графа Леонарда де Виллара по материнской линии. Она воспитывала графа с детства после смерти сестры и считается хранительницей традиций рода Вилларов по завещанию. Слывет женщиной железной воли, безупречных манер и исключительно острого ума. Её по праву называют серой кардинальшей не только рода, но и всего высшего света.
Её истинная сила – не в деньгах (основное состояние рода принадлежит графу), а в информации и связях. Говорят, у неё уши и глаза повсюду; её маленькие шпиончики видят и слышат всё. Она сплетает тончайшую паутину влияния, и перейти ей дорогу – вернейший способ нажить могущественного, беспощадного и абсолютно незаметного врага. При дворе её боятся и уважают в равной мере, шепчась, что лучше иметь маркизу д’Эгринья союзницей, чем врагом.
Граф Леонард оказывает ей должное почтение как тетке и воспитательнице, но его ключевые решения – его собственные. Она не диктует ему волю открыто, ее гений – в умении направлять, подсказывать и… знать всё заранее. Она редко появляется на больших приемах, предпочитая свой салон, куда попасть – большая честь. Или настоящее испытание на лояльность и проницательность, где за изысканной беседой может вербовать новых агентов в свою сеть.» – добавил Бернар с едва уловимым оттенком предостережения в голосе.
Вот оно, – подумала Елена с ледяной ясностью, отодвигая тарелку с нетронутыми сырниками. Не просто тигрица – королева прайда вышла из логова. Узнала о «дерзости» племянника на балу, о возвращенном букете и решила лично осмотреть «проблему», из-за которой он готов идти наперекор свету и, возможно, семье. Мысли о Леонарде и собственном смятении на мгновение отступили, сменившись холодным, сосредоточенным расчетом. Маркиза д’Эгринья была врагом куда более серьезным и предсказуемым, чем ее племянник. Враг опытный, могущественный и, судя по всему, беспощадный в защите своих интересов и чести рода.
Она вспомнила вчерашний букет. Роскошный, безупречный, отправленный обратно с колкостью. Леонард не отступил. Он пошел другим путем – через свою главную союзницу и наставницу.
«Бернар», – голос Елены звучал ровно, без тени утренней апатии, обретая стальную твердость. – «Приготовьте бумагу и перо».
Она диктовала четко, взвешивая каждое слово:
Ваше Сиятельство, Маркиза д’Эгринья,
Благодарю Вас за столь любезное приглашение и внимание ко мне, как к Вашей новой соседке. Я глубоко тронута Вашим желанием познакомиться ближе.
С удовольствием принимаю Ваше приглашение провести день в Вашем прославленном особняке. Позвольте предложить дату через три дня, если она Вам удобна? Я буду с нетерпением ждать возможности приятной беседы и разделить с Вами обед.
С глубочайшим уважением,
Елена де Вальтер.
«Отправьте немедленно, Бернар», – распорядилась она, когда секретарь перестал писать. – «И подготовьте все необходимое для визита через три дня. Самый строгий траурный туалет, но... с нюансом. Никакой вычурности, но безупречность кроя и качества – абсолютная. И коробку лучших кремов и духов от Алисы и Луки – дар хозяйке дома».
«Слушаюсь, мадам», – Бернар склонил голову, унося письмо. В его глазах мелькнуло понимание – игра началась на новом, куда более высоком и опасном уровне.
Елена не вернулась к завтраку. Вместо этого она отправилась искать Клеманс, найдя ее в солнечной гостиной, где та учила Лисбет вышивать.
«Клеманс, о предложении маркизы де Сен-Клу – поездке к морю? Ты обдумала?» – спросила Елена, стараясь звучать легко.
Клеманс взглянула на нее, затем на Лисбет, чьи глаза загорелись при слове «море». «Я думала, Елена… Это звучит чудесно, для Лисбет особенно. Но… расходы…» – она смущенно замолчала.
Елена мягко положила руку ей на плечо. «Не думай о расходах. Считай это моим подарком Лисбет… и тебе. Тебе тоже нужен отдых, свежий воздух. Я все устрою и оплачу. Поезжай, Клеманс. Отдохните обе».
Радость и облегчение расцвели на лице Клеманс. «Елена, ты… ты уверена? Это же так щедро!»
«Абсолютно. Пикник у моря, песок, солнце… Лисбет будет в восторге, а ты отдохнешь от Парижа. Согласна?»
«Да! О да, конечно! Спасибо, Елена!» – Клеманс обняла ее, а Лисбет с визгом бросилась к ним обеим.
«Отлично», – улыбнулась Елена, ловя взгляд Бернара, появившегося в дверях. – «Бернар, пожалуйста, помоги мадемуазель Клеманс составить любезное письмо маркизе де Сен-Клу с согласием на поездку и обсуди все необходимые приготовления и финансы со мной позже. Отправь письмо от имени мадемуазель де Вольтер».
«Слушаюсь, мадам», – Бернар кивнул, и Елена увидела, как Клеманс уже мысленно собирает чемоданы, ее лицо светилось предвкушением. Хорошо. Хотя бы одна хорошая новость сегодня.
Два дня промелькнули в лихорадочных сборах и предвкушении моря для Клеманс и Лисбет. Наконец, настало утро отъезда. Карета маркиза де Сен-Клу, запряженная четверкой гнедых, уже стояла у подъезда особняка де Вальтер, окруженная суетой: слуги укладывали последние корзины, горничные поправляли чепчики юным спутницам Лисбет. Сам воздух звенел от детского смеха и возбужденных голосов.
Елена вышла проводить. Клеманс, сияющая и чуть растерянная от такой щедрости, уже усаживала Лисбет в карету. Девочка, закутанная в теплый плащ, махала Елене из окна, ее глаза сияли, как два солнышка.
«Не волнуйся, мы напишем!» – крикнула Клеманс, обнимая Елену на прощание. Ее благодарность была искренней и глубокой.
Елена улыбнулась в ответ, махая рукой. И тут ее взгляд скользнул чуть в сторону, к передку кареты. Там, рядом с кучером, стоял Шарль де Сен-Клу. Он был одет для дороги, но явно ждал момента, чтобы попрощаться. Его юное лицо светилось не только предвкушением путешествия, но и тем особым, трепетным выражением, которое Елена уже научилась читать. Он смотрел на нее так, словно она была единственным источником света в этом сером парижском утре.