И тут она споткнулась. Не о него. О свою собственную боль. Вопрос о матерях с малышами вырвался из глубины – из памяти о женщинах в ее поместье, из профессионального знания, что без решения этого школа для многих останется недоступной роскошью. «А матери?.. Им ведь тоже нужно кормить семьи?»
Он задумался. Всего на секунду. Она видела, как работает его ум. Не линейно, а системно. Он схватил проблему, проанализировал ее ограничения (помощь семьям – неэффективно, несправедливо) и – бац! – в его глазах вспыхнуло не решение, а революционная концепция. Азарт первооткрывателя.
«Что, если... создать здесь же... Дневной приют?»
Елена почувствовала, как земля плывет. Дневной приют. Ясли. В XVIII веке. Идея была ослепительно проста и гениальна. Она знала научно о важности раннего развития, о необходимости социализации детей, о том, как освобождение времени матерей поднимает экономику семьи. Почему она, с ее знаниями, не предложила этого?! Она застряла в рамках траура и ненависти, а он... он мыслил, как реформатор, опережающий время.
Она смотрела на него, на Леонарда де Виллара, и ледяная крепость ее души рухнула. Никакой расчет, никакая игра не объясняли этого момента чистого, ошеломляющего инсайта, рожденного из ее реплики. Восхищение, немое и всепоглощающее, смешалось с паническим страхом. «Кто он?! Откуда эта способность видеть связи, создавать системные решения там, где другие видели хаос?» Его взгляд, ловящий ее потрясение, горел ответным огнем – не триумфом, а радостью соучастия. Моя защита разрушена.
И в этот момент, когда он нервно, задумавшись, поправил прядь волос у виска... Мир перевернулся. Дежавю. Удар хлыстом по памяти. Тот самый жест. Резкий, чуть угловатый. Точь-в-точь как тогда. В лифте. Перед тем, как ее мир рухнул. Перед тем рассветом... «Лео? Нет, невозможно. Это не он». – Мысль пронеслась, но теперь она была пропитана леденящим ужасом от сходства и неразрешимым вопросом: «Невозможно! Или возможно?! Лео?! Здесь?! Но почему... как? Нет, это какой-то бред».
Музыка сменилась. Фонтаны поблекли. Бал умирал. Елена чувствовала себя опустошенной. Ее картина мира треснула по всем швам. Она пыталась собраться, беседуя с герцогиней, но мысли метались: невозможные фонтаны, школа-система, ясли, этот жест... «Возможно ли?»
И вот он. Снова. Голос, спокойный, но с подтекстом: «...Осмелюсь ли я пригласить вас на последний вальс? Как финальный аккорд этого... экспериментального вечера?»
Экспериментального. Он намеренно выбрал это слово. Школа. Приют. Ее вопрос. Его озарение. Его жест. Ловушка? Или... единственный способ разгадать загадку? Увидеть вблизи этого человека, ломающего все ее представления?
Пауза. Она сканировала его лицо. Усталость. Напряжение. Ожидание. Ни тени легкомыслия. «Экспериментальный вечер действительно заслуживает достойного завершения, граф Виллар,» – ее голос звучал ровно, вопреки буре внутри. «С удовольствием.»
Ее рука легла в его. Тепло. Сила. Напряжение мышц. Она отдалась вальсу с грацией, забытой за месяцы скорби. Но это была не уязвимость. Это была разведка боем.
«Ваша школа, граф,» – ее голос, тихий клинок. – «Вы упомянули базовую грамоту и счет. А что насчет ремесел? Плотницкое дело? Основы садоводства? Практические навыки могут быть ценнее латыни для многих.» Проверка на профпригодность. Готов ли он к конкретике? Знает ли он реальные нужды?
Его ответ был мгновенным, точным, с огоньком. Мастерские. Привлечение местных мастеров. «Знания должны кормить, а не только украшать ум.» Практик. Системщик. Опасная компетентность. Она поймала едва зародившуюся улыбку и тут же задавила ее. Опасность. «А идея дневного приюта... Она не выходит у меня из головы. Это могло бы стать настоящим прорывом.»
«Это будет прорывом, граф,» – поправила она, в голосе невольно зазвучал ее собственный, педагогический тон. «Если реализовать грамотно. Нужны не просто стены, а надежные женщины, прошедшие хотя бы базовое обучение уходу, чистота, сбалансированное питание, безопасное пространство для игр...» Она видела, как его глаза загораются – не раздражением, а интересом профессионала. Он впитывал, анализировал. Уважал ее экспертность. Это было... непривычно и маняще.
И тогда – выпад. Тонкий. «Ваше поместье, графиня... Возможно... мы могли бы обсудить возможность внедрения подобного подхода и у вас?»
Сотрудничество. Мост? Или капкан? Сердце колотилось. Она сделала круг в вальсе, глядя мимо его плеча в призраки прошлого. Но поверх них – школа. Ясли. Он. Искра в его глазах при озарении. Магнетизм. Искренность? Или игра гения?
«Это... смелое предложение, граф Виллар,» – лед вернулся в голос, но внутри бушевала буря. «Позвольте мне... обдумать. Мои владения требуют иного подхода. Но сама идея...» Она встретила его взгляд. И позволила ему увидеть не притворный, а подлинный, профессиональный интерес. Не согласие. Но дверь – приоткрыта. Для него. «... она имеет вес. Спасибо вам.»
Музыка стихла. Поклоны. Его слова благодарности звучали... устало и искренне. Ее ответ: «Бал был... необычным. В хорошем смысле.» Что это было? Усталость? Растерянность? Или... первая нить контакта с загадкой по имени Леонард де Виллар?
У парадного подъезда царил оживленный хаос отъезда. Пьер и слуги вручали гостям изящные бархатные коробочки. Восторженные возгласы:
«Боже мой! Чудо!»
«Как это работает?!»
«Граф, вы волшебник!»
Елена получила свою. Коробочка была тяжелее, чем казалась. Она приоткрыла крышку. Внутри, на черном бархате, лежала миниатюрная копия главного фонтана. Сапфировая струйка била вверх из крошечного сопла, переливаясь в свете факелов. Механизм? Оптика? Совершенно непонятно для XVIII века. Его технология. Его загадка. Она сжала шкатулку в руке. Твердый, холодный артефакт его «невозможности».
В карете, увозящей ее от сияющего шато, Елена откинулась на спинку. В руке – шкатулка, излучающая таинственный свет. В голове – хаос, центром которого был ОН.
Невозможные фонтаны. Школа-система. Ясли – социальный прорыв. Его ум – острый, масштабный, СОВРЕМЕННЫЙ. Его магнетизм – неотразимый, пугающий. Его ЖЕСТ... ТОТ САМЫЙ ЖЕСТ. И этот подарок... как вызов.
«Красив. Засранец. Очень».
Мысль жгла. Но теперь к страху примешалось нечто новое, пугающе яркое: интерес. Влечение. Надежда. Кто он? Возможно ли? Он из будущего? Он... Лео? Тот самый? А если нет? Если он просто... гений, опередивший время? Но откуда тогда жест?
Ледяная Королева закрыла глаза. Крепость пала. Он заполонил все. Его образ, его слова, его загадка вытеснили все остальное. Бал кончился. Настоящая игра только началась. Кто такой Леонард де Виллар? Его мысли, его поступки, его невозможность – все кричало о связи с миром, который она потеряла. С ее миром. С ним.
Глава 49: Тени Финансов и Цветы Надежды
Карета мягко покачивалась на неровностях парижской мостовой, унося Елену прочь от ослепительного мира Шато Виллар. В руках она крепко сжимала бархатную шкатулку – холодный, мерцающий артефакт невозможного. В голове же бушевал хаос: переливы световых фонтанов, страстные речи о школе, революционная идея яслей, и главное – он. Леонард. Его ум, его магнетизм, его жест... и тот леденящий вопрос: Лео? Мысли сплетались в тугой, мучительный клубок, не давая покоя.