Дверь особняка распахнулась, и Елена ступила в прихожую, где ее уже ждали. Жизель и Мари, забыв о сдержанности, буквально набросились на нее, глаза сияли от нетерпения.
«Мадам! Мадам! Как бал?!» – пискнула Мари, прыгая на месте. Жизель, чуть сдержаннее, но не менее возбужденно, добавила: «Вы сияете! Ну, расскажите же все! Бал был роскошным?»
Елена позволила себе слабую улыбку. Энергия девушек была заразительной. Она сняла плащ, передав его ожидавшему лакею. «Там были фонтаны..., и они были невероятны,» – начала она, глядя на шкатулку в руках. – «И бал... он был не просто роскошным. Он был... другим.»
Она повела их в малый салон. Мари тут же устроилась у ее ног на пуфе, Жизель села напротив, не сводя с хозяйки глаз. И Елена начала рассказ. Не сухой перечень событий, а поток впечатлений. Она описала ослепительные переливы фонтанов, скульптуры из света. Рассказала о невероятной атмосфере, о музыке, о миниатюрных шедеврах кулинарии. И о нем. О том, как он владел залом, как дирижировал вечером. О их танце – о магнетизме, исходящем от него. Она опустила самое сокровенное, но даже без этого рассказ был полон напряжения и странного притяжения.
А потом она достала шкатулку. Открыла ее. В комнате, освещенной лишь камином и несколькими свечами, миниатюрный фонтан заиграл сапфировым светом. Тонкая струйка била вверх, переливаясь.
«Ох!» – выдохнула Мари, зачарованно глядя на волшебный предмет. Ее пальцы потянулись, но не решались прикоснуться. «Это... это чудо! Как он это сделал?»
«Я не знаю, Мари,» – честно ответила Елена, наблюдая, как свет играет на лицах девушек. – «Но это подарок от графа. Напоминание о вечере.»
Девушки пищали от восторга, расспрашивая о каждой детали бала, о платьях дам, о том, что говорили, как танцевал граф. Елена отвечала, постепенно сбрасывая с себя напряжение бала, но внутри оставался холодный ком – загадка Леонарда и финансовые тучи, сгущавшиеся над ее мечтой.
На следующее утро, после почти бессонной ночи, Елена вызвала к себе Бернара. Управляющий вошел в кабинет с привычной степенностью, но в глазах читалась готовность к серьезному разговору.
«Месье Бернар,» – начала Елена, указывая на стул напротив. – «Вчера... на балу у графа де Виллара... мы обсуждали кое-что важное. Он открыл школу для крестьянских детей. И... возникла идея. Идея дневного приюта. Яслей. Для самых маленьких, пока их матери трудятся.»
Бернар кивнул, слушая внимательно. Он уже слышал слухи о школе Виллара.
«Эта идея... она запала мне в душу, Бернар,» – призналась Елена, глядя в окно на парижские крыши. – «Я вижу, как это могло бы помочь в наших поместьях. Не просто милостыня, а реальная возможность для женщин, для детей.» Она повернулась к нему, взгляд стал твердым, деловым. «Я хочу построить такое же. Школу и ясли. Для начала здесь, в Домене де Вольтер. Вопрос: хватит ли у нас средств?»
Бернар нахмурился. Он не ожидал такого масштабного проекта. Он достал из внутреннего кармана камзола небольшую записную книжку и карандаш.
«Это... амбициозно, мадам,» – произнес он осторожно. – «Позвольте мне все детально подсчитать. Стоимость строительства, найм мастеров, материалы... Потом содержание: персонал для приюта и школы, питание детей, отопление, учебные материалы... Это не разовая затрата, а постоянные расходы.» Он сделал несколько быстрых пометок. «Доходы от поместий стабильны, но не безграничны. Парфюмерия и косметика приносят прибыль, но она пока не покрыла всех предыдущих вложений и не вышла на уровень, способный финансировать такой проект с нуля. Дайте мне неделю, мадам. Я представлю вам полную картину.»
Елена кивнула, понимая правоту его слов. Энтузиазм немного поугас, уступив место трезвой реальности. «Хорошо, Бернар. Подсчитайте все до сантима. Мне нужна ясность.»
Следующие дни Елена посвятила своему «серебряному коньку» – парфюмерии и косметике. Она встречалась с Лука и его учителем, месье Ренуаром, обсуждая новые формулы и упаковку. Консультировалась с Алисой о редких травах и их свойствах для кремов. Проверяла счета от поставщиков стекла и шелка для флаконов с Бернаром. Она погрузилась в мир ароматов и баночек, пытаясь заглушить навязчивые мысли о школе, яслях и... немом вопросе, витавшем вокруг графа де Виллара. Работа была ее якорем, ее способом строить что-то реальное и полезное в этом новом мире.
Ровно через неделю после бала, когда Елена разбирала образцы новых духов, Жизель осторожно вошла в будуар с небольшим конвертом на серебряном подносе.
«Письмо, мадам. От графа де Виллара.»
Сердце Елены учащенно забилось. Она взяла конверт. Бумага была плотной, качественной. Почерк – четкий, деловой. Она вскрыла его.
«Графине де Вальтер.
Надеюсь, Вы благополучно вернулись домой и вечер в Шато Виллар оставил если не приятные, то хотя бы интересные впечатления.
Пишу Вам по делу, вспоминая наш разговор касательно образовательных инициатив и идеи дневного приюта для детей младшего возраста. Идея, подсказанная Вашей проницательностью, представляется мне все более значимой и осуществимой. Я приступил к разработке конкретного плана для своего поместья.
В связи с этим позволю себе обратиться к Вашему опыту и здравому смыслу. Ваши замечания о необходимости надежного персонала, обученного уходу, о важности чистоты и сбалансированного питания были чрезвычайно ценны. Возможно, у Вас уже возникали дополнительные соображения по практической организации такого заведения? Любой Ваш совет или мнение были бы для меня большой помощью.
С глубоким уважением,
Леонард де Виллар.»
Письмо было именно таким: сдержанным, деловым, вежливым. Ни намека на личное. Только школа, приют и «робкая надежда», как выразился бы автор, на ее мнение. Но эта самая сдержанность, это напоминание об их разговоре, об ее роли в рождении идеи яслей... Это било точно в цель. Он не давил, не напоминал о танце или магнетизме. Он апеллировал к ее уму, к ее совести как педагога.
«Черт,» – прошептала Елена, откладывая письмо. Она не могла ответить. Не сейчас. Потому что ответ зависел от цифр, которые еще не знал даже Бернар. Обещать сотрудничество, не зная финансовых возможностей, было бы безответственно. А сказать «нет» идее, которая горела в ней самой... Она не могла.
«Жизель, попросите месье Бернара ко мне. Немедленно.»
Управляющий явился быстро. Его лицо было серьезным. Он положил перед Еленой несколько исписанных листов.
«Мадам, я все подсчитал. Максимально реалистично.»
Елена взяла листы. Цифры плясали перед глазами. Строительство... Зарплаты... Провиант... Отопление... Ремонт... Непредвиденные расходы... Итоговая сумма заставляла похолодеть.
«Бернар?» – спросила она тихо, уже зная ответ.
Управляющий вздохнул. Он был честен до жестокости. «Мадам, если начать стройку сейчас, с теми средствами, что у нас есть в обороте и в резерве... нам придется очень сложно. Очень. Мы рискуем подорвать стабильность поместий, заморозить развитие парфюмерной линии в самый важный момент. Финансовый резерв, предназначенный для форс-мажоров, будет почти исчерпан. Один неурожай, одна задержка платежей от крупного покупателя парфюмерии... и мы окажемся в долгах.»