И тогда он... взорвался.
«Йес!»
Громко. Искренне. Совершенно не по-аристократически. Он даже подпрыгнул! Елена замерла, глаза ее расширились от изумления. Внутри все перевернулось. "Он... такой же, как я. Он из будущего". Уверенность в этом ударила, как ток. "Но кто ты? Друг? Враг? Лео?" Сердце екнуло от дикой, безумной надежды, но разум тут же нанес удар. "Нет. Этого не может быть. С моей удачей... это просто невозможно. Это был бы слишком сказочный поворот. Но он свой. Попаданец. Как я." Эта мысль была одновременно пугающей и невероятно облегчающей.
Он опомнился, смущение и ужас на его лице были почти комичны. Он залепетал извинения. И Елена... рассмеялась. Легко, тихо, не в силах сдержать смесь изумления, облегчения и абсурдности ситуации. Она прикрыла рот перчаткой, но глаза смеялись, глядя на этого смущенного мужчину, сбросившего маску совершенного графа. В этом смехе была и радость от подтверждения ее догадок.
«Не извиняйтесь, граф», – сказала она, чувствуя, как улыбка все еще играет на губах. – «Искренний… энтузиазм… это редкость в нашем кругу. Довольно… освежающе». Освежающе... честно. Ее взгляд стал пристальным. «Ваша тетушка, маркиза, рассказывала мне о вашем… преображении. О дуэли с графом де Марвилем. О тяжелом ранении. Она говорит, это перевернуло вашу жизнь, словно вы стали другим человеком».
"Амнезия? Очень удобное. Я сама играю с потерей памяти после «падения» кареты. Знакомая тактика."
Он заговорил об амнезии, о «чистом листе», о выборе новой жизни. Удобно. Правдоподобно. Но потом он произнес слова, которые заставили ее сердце сжаться:
«Я хочу семью, графиня. Настоящую. И я хочу вкладывать в неё всю свою любовь, заботу, силы. Строить не только замки и поместья, но будущее для тех, кто будет носить мое имя и для земли, на которой я живу. Любовь – вот мой главный план. И больше ничего.»
Любовь. Слово, о котором она мечтала в прошлой жизни. Слово, которое не сказал ей Лео. Оно прозвучало с такой искренней, почти болезненной тоской, что что-то дрогнуло в ее ледяной броне. Его глаза горели. Она быстро опустила ресницы, сжала губы, подавив предательскую волну эмоций. Она лишь кивнула, сдержанно. Но в душе бушевало: "Он говорит о любви. Как о цели. Как я когда-то мечтала..."
Прощание у кареты было формальным. Когда он поднес ее руку к губам, его поцелуй был легким, почтительным... и задержался на мгновение дольше. Она почувствовала тепло его губ сквозь перчатку. Пальцы ее дрогнули. Она не отдернула руку.
«Граф Виллар», – сказала она уже из кареты, глядя на него. – «Я жду вас в воскресенье на обед, чтобы обсудить… план работы. Чем раньше мы приступим, тем лучше». Голос ее был ровным, деловым, но в нем уже не было прежней абсолютной ледяной стены. Была настороженная решимость и... интерес.
«Я буду счастлив, графиня», – ответил он. – «В воскресенье».
Карета тронулась. Елена откинулась на спинку. В груди царил хаос. Уверенность: Он свой. Из будущего. Страх: но кто? Какой он там был? Что ему здесь нужно? Опасное влечение к его голосу, его энергии, его... загадочности. И слабая искра чего-то нового. Она пригласила его. В свое пространство. Игра с неизвестным началась. Она знала одно: этот человек не был Леонардом де Вилларом из сплетен. Он был кем-то гораздо более сложным и... столь же одиноким и потерянным во времени, как она сама. А значит – и опасным, и невероятно притягательным.
Глава 51. Вихрь Сомнений и Подготовка к Буре
Карета Елены покачивалась на неровностях парижской мостовой, но она почти не замечала этого. Внутри нее бушевал настоящий вихрь. Образ Леонарда де Виллара – его безупречная сдержанность, этот невероятно притягательный голос, сорвавшееся «Йес!», его слова о любви и семье – все смешалось в голове, вытесняя все остальное.
"Кто он?" – этот вопрос бился в висках как набат. "Попаданец, как я? Несомненно. Но кем он был там? Программистом? Банкиром? Ученым? А может..." Сердце екнуло от безумной надежды, но разум тут же набросил на нее ледяное покрывало. "Нет. Не Лео. Этого просто не может быть. С моей удачей..." Но даже мысль о том, что он просто один из них, из потерянных во времени, делала его одновременно пугающе близким и невероятно опасным. "Стоит ли открываться ему? Довериться? Или это ловушка?" Сомнения терзали ее, как острые когти.
Особняк де Вольтер встретил ее тишиной и прохладой. Механически, почти не глядя на служанок, она позволила Жизель и Мари помочь ей снять траурное платье. Девушки двигались тихо, чувствуя необычную отрешенность хозяйки. Переодевшись в простой, но элегантный домашний наряд из темно-синего шелка, Елена собиралась отойти к камину, когда Жизель почтительно протянула сложенный лист бумаги.
«Письмо, мадам. От мадам де Вольтер».
Клеманс! Искра тепла пронзила ледяной хаос в душе. Елена почти выхватила письмо, устроилась в кресле у огня и жадно вчиталась.
"Дорогая Елена!
Мы добрались до моря благополучно. Погода пока переменчива, но сам вид этой бескрайней синевы... он завораживает. Лисбет – просто счастье в миниатюре! Она целыми днями на пляже, собирает ракушки, строит замки из песка, а вчера даже осмелилась намочить ножки в волнах! Ее смех здесь звучит так часто, что даже чайки, кажется, ему вторят. Она спрашивает о тебе каждый день и нарисовала тебе целую галерею «шедевров» – море, солнце и какую-то очень улыбчивую даму в синем.
А теперь расскажи, как ты? Как прошел обед у маркизы д’Эгриньи? Не съел ли тебя заживо ее безупречный этикет? Леонарда де Виллара видела? Пиши, не томи! Я скучаю по нашим беседам у камина и твоему трезвому взгляду на этот безумный свет.
Ждем твоих вестей! Крепко обнимаю тебя и Лисбет (она тут же пристроилась рисовать еще одну картину).
Твоя Клеманс."
Елена невольно улыбнулась, представляя Лисбет, счастливую на морском берегу. И тут же, не раздумывая, схватила перо и бумагу. Ей отчаянно нужно было выговориться, и Клеманс была единственной, кому она могла доверить хоть часть правды.
"Дорогая Клеманс!
Как же я рада твоему письму и счастлива за Лисбет! Пожалуйста, передай ей мои самые нежные поцелуи и скажи, что ее картины – лучшие в мире! Мне уже не терпится их увидеть.
Обед у маркизы... О, Клеманс, это было похоже не на обед, а на выход на минное поле в парадном платье! Этикет как оружие массового поражения. Она явно что-то прощупывала. А Леонард де Виллар..." – Елена задумалась, перо замерло над бумагой. Как описать неописуемое? – "Пригласил меня на бал. Бал был триумфальный. Музыка и закуски восхитительны. А также он показал свои творения. Фонтан со всеми цветами радуги, это было так ново и необычно. Сам граф был безупречен. Слишком. Но дело не в этом. Он построил школу в Шато Виллар! Это действительно потрясающе. Настолько, что..." – она сделала глубокий вдох, – "что я загорелась этой же идеей. И согласилась на совместный проект. Он поможет мне обустроить школу и дневной приют для малышей здесь, в моем поместье. Да, ты не ослышалась. Школу и приют. Сейчас."
Елена описала кратко суть проекта, опустив свои безумные догадки о его происхождении и тот неловкий, но такой показательный крик «Йес!». – "Это огромный риск, я знаю. Бернар, конечно, будет не в восторге. Но я не могу ждать. Эти дети... они нуждаются в этом сейчас."