Елена взяла ее с вежливым любопытством, которое мгновенно сменилось искренним интересом. Когда она открыла крышку, их пальцы случайно соприкоснулись. Кончики ее пальцев в тонкой перчатке коснулись его теплой кожи. Это было мимолетно, но ощущение – как удар тока. По спине пробежали мурашки, дыхание перехватило. Она почувствовала, как ее собственные щеки заливает румянец, и тут же увидела, как яркий румянец выступил и на его скулах. Он смущенно отвел взгляд.
И тогда из нее вырвалось то, чего она совсем не ожидала. Легкий, серебристый смех. Непринужденный, искренний. Она смотрела на его смущение, на эту неожиданную уязвимость в обычно таком уверенном мужчине, и смех лился сам собой, смывая часть напряжения.
«Граф Виллар», – проговорила она, все еще улыбаясь, и в ее глазах, она знала, танцевали искорки веселья, – «вы… краснеете? От простого прикосновения? Это так… неожиданно. И мило».
"Мило? Что я несу? Но это правда. Это было… трогательно. И так не похоже на циничного ловеласа."
Его смущение сменилось облегчением, а затем – широкой, открытой улыбкой, которая осветила все его лицо. «Видимо, ваше присутствие, графиня, обладает не только освежающим, но и согревающим эффектом», – парировал он.
Обед прошел… удивительно легко. Разговор о проекте – о месте для школы, о приюте для малышей, об обучении ремеслам – был конкретным, деловым. Леонард говорил умно, компетентно, предлагая четкие, продуманные решения. Она ловила себя на том, что слушает его с неподдельным интересом, отмечая глубину его понимания. "Он действительно знает, о чем говорит. Не просто красивые слова". Это вызывало уважение. И какую-то странную… гордость? За кого? За него? Абсурд.
«Вы продумали всё до мелочей, граф», – признала она после обсуждения плана питания. – «Это впечатляет».
"И это чистая правда".
«Опыт Шато Виллар, графиня», – ответил он скромно, но в его глазах светилось удовлетворение. – «И желание сделать всё на совесть. Для ваших людей».
"Для моих людей. Не для проекта". Это важно.
После десерта она неожиданно для самой себя предложила:
«Может, пройдемся по поместью? Я покажу вам те уголки, о которых мы говорили. И вы сможете дать свои… экспертные оценки на месте».
"Зачем? Чтобы продлить это… приятное общение? Осторожно, Елена."
«С огромным удовольствием, графиня», – ответил он мгновенно, вставая.
У выхода он, соблюдая все приличия, но с немым вопросом во взгляде, предложил ей руку. Елена замерла. Его рука, сильная, уверенная. Принять? Это будет новый уровень близости, доверия. Опасность. Но ее рука, словно сама по себе, потянулась вперед. Она легко, почти невесомо оперлась на его руку. "Просто для устойчивости на гравии", – оправдала она себя мысленно, но ощущение его твердой мышцы под тканью камзола, его тепло, даже сквозь перчатку и бархат ее платья, заставило сердце бешено колотиться. "Он такой… физически ощутимый. Сильный."
Прогулка стала для нее испытанием на прочность. Он говорил – о беседке у дуба, о дренаже на склоне, о переоборудовании старого крыла конюшни под мастерские. Говорил увлеченно, компетентно, его идеи были разумны и практичны. Она слушала, кивала, задавала вопросы, но половина ее внимания была прикована к точке соприкосновения их рук и к его профилю, который она украдкой изучала. "Он действительно хочет помочь. Не просто произвести впечатление, а сделать что-то хорошее здесь." Эта мысль растрогала ее, вызвав незнакомое чувство тепла внутри. И одновременно испугала. "Не позволяй себе расслабляться. Не забывай, откуда он и кто он."
Он говорил о защите от невзгод – от плохого дренажа. Но в его взгляде, когда он ловил ее глаза, читалось что-то большее. Обещание. Защиты. От чего? От кого? От мира? Сама не зная почему, она почувствовала, как что-то внутри нее откликается на это невысказанное обещание. Слабое, но – откликается.
Время пролетело слишком быстро. У крыльца он остановился, отпустил ее руку (она почувствовала странную пустоту) и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был серьезным, полным решимости.
«Графиня, этот день… был невероятно продуктивным и важным для меня. Я в восторге от наших планов. На следующей неделе я привезу мастеров и начнем воплощать их в жизнь. Обещаю, всё будет сделано наилучшим образом».
Он взял ее руку. Его поцелуй на тыльной стороне ее перчатки был легким, почтительным, но в нем ощущалась какая-то необычная… нежность? Или ей показалось? «До скорой встречи», – прошептал он.
«До скорой встречи, граф Виллар», – ответила она, и к ее ужасу, в голосе прозвучала та самая едва уловимая теплота, которую она так тщательно скрывала. – «Я жду ваших мастеров».
Она стояла на ступенях, пока его карета не скрылась за воротами. Пальцы машинально сжались в пустых ладонях, будто пытаясь удержать ускользающее ощущение контроля над ситуацией. Воздух после отъезда казался гуще, тишина – звонче.
Елена развернулась и медленно прошла в особняк. Траурное платье шелестело по мрамору холла. Мимо Бернара, почтительно склонившего голову. Мимо зеркал, отражавших лишь бледное лицо и тень усталости под глазами. Она не задерживалась, ее шаги вели прямо в кабинет – тихую крепость, где можно было перевести дух и собрать мысли.
Дверь закрылась с мягким щелчком. Здесь царил знакомый порядок: книги, бумаги, тяжелый письменный стол. И на нем, точно ждал своего часа, стояла та самая шкатулка из темно-синего бархата. Подарок. Не мимолетные цветы, что обречены увянуть, а нечто прочное, полезное, исполненное смысла – свет знаний, вечная лампа.
Елена подошла, провела рукой по бархатной поверхности. "Он угадал. Как он угадал?" – мысль прозвучала почти бессильно.
Она открыла шкатулку, коснулась гладкого прохладного металла лампы. Внутри бушевали противоречия: остатки волнения от его присутствия, смутная радость от подарка и удавшегося дня, уважение к его деловой хватке, физическое воспоминание о прикосновении его руки… И нарастающая тревога. "Он все ближе. Он врывается в мой мир, в мои планы, в мои мысли. Кто ты, Леонард де Виллар? Друг? Опасность? И почему я так хочу, чтобы это было больше, чем друг?" Она закрыла шкатулку, крепко сжав ее в ладони. Воскресенье прошло. Игра вступила в новую, куда более опасную фазу. И Елена де Вольтер больше не знала, кто в ней ведет.
Глава 53. Перед Бурей Надежды
Неделя после воскресного обеда пролетела в вихре подготовки. Казалось, само поместье де Вольтер замерло в предвкушении перемен. Воздух звенел от скрытого напряжения и… чего-то светлого, похожего на надежду.
Первым делом Елена вызвала Бернара. Управляющий вошел с привычной степенностью, но в глазах читалась тревога – он уже видел проблеск необычной энергии в хозяйке.
«Месье Бернар, новости», – начала Елена, стараясь говорить деловито. – «Граф де Виллар подтвердил. На следующей неделе он привезет своих мастеров. Строительство школы и приюта начнется незамедлительно.»