«Граф Виллар! Ваше поведение неслыханно!» – визг церемониймейстера был фоном для его шагов. Он не слышал. Он видел только меня. Мою бледность. Мой испуг. Он встал между мной и чудовищем, его спина, широкая и надежная в синем бархате, заслонив меня. Щит. Мой щит. Слезы подступили к глазам – слезы ярости, страха за него и невероятной, дикой гордости.
«Графиня де Вольтер», – его голос дрожал от накала чувств, но звучал громко и четко, обращаясь ко всем, но глядя только на меня, – «не выйдет замуж за графа де Лоррена. Она не может.»
Скандал. Гул нарастал. Король поднялся. Его лицо было грозовым. Это был вызов. Прямой. Смертельный.
«Граф Виллар», – голос Людовика был льдом и сталью, – «вы забываетесь. Объясните немедленно ваше… возмутительное поведение и ваши слова. Или я прикажу вывести вас силой.»
Я видела, как Лео напрягся, как открыл рот, готовый бросить в лицо Королю правду, гнев, обвинение в игре человеческими судьбами. Он был готов сгореть ради меня. Сердце сжалось.
И тогда она появилась. Маркиза. Легкая, как тень, но непреклонная, как скала. Она встала между Лео и Гневом Короны, своей аметистовой фигурой заслонив племянника. Ее реверанс был безупречным оружием.
«Ваше Величество», – ее голос был кристально чистым, спокойным, невероятно учтивым, как будто она обсуждала узор на гобелене. – «Прошу простить моего горячего племянника. Его вспышка… недопустима, конечно, но продиктована не дерзостью, а… честью. И печальной необходимостью прервать недоразумение, прежде чем оно зашло слишком далеко и омрачило этот дивный вечер для всех, включая Ваше Величество.»
Ледяное молчание. Король смерил ее взглядом, способным заморозить кровь. Но маркиза выдержала его. Не дрогнула.
«Маркиза де Эгринья? Какое недоразумение? Граф де Лоррен сделал предложение публично и…»
«И оно, к великому сожалению, не может быть принято, Ваше Величество», – ее голос перебил мягко, но с железной неоспоримостью. – «По самой уважительной причине. Брак графини де Вольтер с кем-либо… невозможен. Потому что она уже обручена.»
Гробовая тишина. Даже мое дыхание замерло. Лео остолбенел. Король нахмурился еще сильнее, но теперь в его взгляде было опасное любопытство, а не только гнев.
«Обручена? С кем же, позвольте спросить? Почему об этом не было известно? И почему её… жених допустил этот фарс?»
Маркиза выпрямилась. Ее глаза встретились с королевскими. И в них не было страха. Был холодный огонь расчета, непоколебимая воля и… что-то еще. Что-то глубокое, значимое. Она сделала паузу, окинув зал взглядом полководца, берущего на себя ответственность за битву.
«Обручена, Ваше Величество», – произнесла она отчетливо, чеканя каждое слово, – «с моим племянником. Графом Леонардом де Вилларом.»
Взрыв шепота! Все головы – к нам. Де Лоррен побагровел, превратившись в жалкую карикатуру. Король смотрел испытующе: на маркизу, на Лео, на меня. Я видела, как в его глазах гнев борется с холодной рассудительностью. Он знал: это мог быть блеф. Но блеф от маркизы де Эгриньи? Женщины с безупречной репутацией, его давней знакомой, обладающей огромным влиянием и… знавшей его тайны? Я видела, как ее взгляд напоминает ему о чем-то. О старом долге? О молчаливой договоренности? О том, что иногда отступление – лучшая победа?
Время остановилось. Король медленно откинулся на спинку трона. Маска. Непроницаемая.
«Маркиза де Эгринья», – его голос потерял ледяную остроту, став просто формальным, – «Вы всегда отличались… проницательностью и заботой о благе своих близких. Тайная помолвка… необычный шаг, но если это было волей графини де Вольтер в её горе…» – Он махнул рукой, словно смахивая назойливую муху. Отступление. Вынужденное, но официальное. «Граф де Лоррен, ваше рвение похвально, но, увы, запоздало. Поздравляю графа Виллара и графиню де Вольтер. Пусть их союз будет счастливым.» Ложь. Гладкая, холодная, королевская ложь. «Музыка! Продолжаем бал!»
Кошмар отступил. Толпа загудела по-новому – шепотом сплетен, вымученными поздравлениями в нашу сторону. Де Лоррен съежился и исчез. Лео стоял оглушенный, смотря на меня глазами, в которых бушевал ураган неверия и счастья. Маркиза отходила в сторону, ее едва заметная улыбка триумфа была видна мне. Она сделала это. Спасла нас. Подарила шанс.
Он обернулся ко мне. Его руки схватили мои. Пальцы дрожали.
«Елена…» – прошептал он, голос сорванный, полный страха, надежды, мольбы. – «Прости… за этот спектакль… но… я… Могу ли я?.. Могу ли я называть тебя… своей невестой? По-настоящему? Не по принуждению тети, а…»
Он не мог договорить. Его глаза умоляли. Они были зеркалом его души – без цинизма, без масок, только любовь, страх потерять меня и надежда.
Я смотрела на него. На этого безумца, бросившего вызов Королю ради меня. На этого раскаявшегося грешника, который только что признался, что смог бы полюбить Лию. На этого человека, который был моей болью и моей надеждой, моим прошлым и моим возможным будущим. Я видела тетушку Элизу, эту волшебницу, соткавшую чудо из воздуха интриг. И я чувствовала. Чувствовала правду в его руках, дрожащих в моих. Любовь. Не на одну ночь. Навсегда.
Лед последних сомнений растаял. Боль прошлого отступила, уступая место чистой, светлой волне. Слезы – не ярости, не страха, а освобождения – блеснули на ресницах. Я сжала его руки в ответ. Крепко. Как якорь в бушующем море Версаля.
«Да, Леонард», – прошептала я, и мой голос звучал ясно, чисто, наполнено ничем не омраченной радостью. – «Да. Называй. Я твоя невеста. По-настоящему.»
Я улыбнулась ему. По-настоящему. Той самой улыбкой, которую он когда-то не разглядел в Лии, которую он искал в Елене. Ослепительной. Его.
И в этот миг, среди шепота, зависти, королевского гнева и придворных интриг, мы стояли в своем мире. Мире, где было только доверие, любовь и обещание будущего. Он поднес мою руку к губам. Его поцелуй был нежным, как прикосновение к чему-то священному. Тучи над паркетом рассеялись. Пусть ненадолго. Пусть только для нас двоих. Но солнце нашего счастья, долгожданное и выстраданное, взошло. Битва за наше право быть вместе была выиграна. Самая важная.
Глава 63. Цветы, Кольца и Спешка к Счастью
Карета мягко покачивалась, увозя нас от позолоченной духоты Версаля в теплую, интимную темноту ночи. Я сидела напротив Лео, моя рука все еще покоилась в его – крепкой, надежной руке. Сине-черное платье, мой доспех и манифест, теперь казалось одеянием победительницы, отвоевавшей свое счастье. Внутри бушевало море облегчения и тихой, сияющей радости. Его глаза не отрывались от меня, словно он боялся, что я растворюсь, как сон. Его палец нежно гладил мои костяшки – бесконечное, трепетное касание, говорящее больше слов.
«Елена…» – его голос был тихим, хрипловатым от переполнявших чувств. – «Я… я не знаю, как благодарить судьбу. И тетушку. И… тебя. За то, что сказала «да». По-настоящему.» Он поднес мою руку к губам, его поцелуй был долгим, трепетным, как клятва, высеченная на камне. «Я обещаю тебе. Клянусь всем, что у меня есть. Я сделаю тебя самой счастливой женщиной на свете. Твоя улыбка… она будет светить каждый день. Я защищу тебя от всех бурь. Я…» Он замолчал, захлебнувшись мощью чувств.