Дом встречал их сказкой. Арки из роз, гирлянды цветов, тонкий аромат, корзины сладостей – море его любви и торопливой нелепости. Лео вышел, помог тетушке Элизе и Арману. Его лицо было бледным, пальцы нервно сжимались. Он поправил галстук – жест милого, взволнованного мальчишки. Арман похлопал его по плечу, его глаза светились теплом и пониманием. Тетушка фыркнула, поправляя жемчуг, ее спокойствие было успокаивающим щитом. «Готовься платить выкуп,» – подколола она, и я улыбнулась.
В гостиной я сияла. Лео был взволнован и очарователен. Ужин прошел в легкой, теплой атмосфере. Тетушка блистала рассказами о его юности, заставляя Армана смеяться, а Лео – краснеть. Еда была превосходна, но я видела – Лео не чувствовал вкуса. Его мысли были там, в шкатулке, в моменте после кофе.
Когда остатки ужина унесли, воцарилась теплая, ожидающая тишина. Лео встал. Колени его слегка дрожали. Он подошел. Я встала. В комнате слышалось тик-так часов и громкое биение двух сердец. Он опустился на одно колено. Его пальцы, взявшие мою руку, были холодными.
«Елена…» – голос дрогнул. Он достал шкатулку. Нажал. Мягкий свет озарил мое лицо и сияющее чудо кольца. В его оправе горел королевский сапфир, как кусочек ночного неба. В его глубине отразились мои глаза – полные слез и любви. «Елена де Вольтер», – начал он тверже, глядя в самую душу. – «Ты – чудо, перевернувшее мою жизнь. Мой свет, мое счастье. Я любил тебя с первой встречи. Я ошибался, был слеп, но ты дала шанс. Шанс доказать, что я достоин. Прошу… Согласись быть моей женой. Позволь любить, оберегать, делать счастливой всю жизнь. Выйдешь ли ты за меня? Официально, навсегда?»
Слезы покатились по моим щекам. Я смотрела на его лицо – искреннее, открытое, любящее. На кольцо – символ обещания и чуда. Мои губы сложились в ослепительную улыбку.
«Да, Леонард», – прошептала я, и голос звучал звонко, ясно. – «Да. Официально. Навсегда. С радостью.»
Я протянула руку. Он дрожащими, но нежными пальцами надел кольцо на мой безымянный палец. Сапфир загорелся, как звезда нашего будущего. Возгласы восхищения тетушки и Армана были теплым фоном. Тетушка смахнула слезинку и хлопнула в ладоши. «Браво! Наконец-то! Старости нужен отдых. Вечер принадлежит вам, молодые люди.»
Они ушли. Мы остались одни в залитой лунным светом тишине. Счастье витало в воздухе, густое и сладкое.
Лео держал мою руку, любуясь кольцом и моим лицом. Он поднял мою руку к губам, целуя пальцы, ладонь, потом нежно коснулся моих губ. Первый поцелуй жениха и невесты. Нежный, трепетный, полный обещаний. Я ответила, мои руки обвили его шею, сливаясь в глубоком, сладком единстве.
Разомкнув объятия, я была запыхана, но в глазах горела серьезность и облегчение от решения. Пришло время. Вся правда. Моя правда. Правда Лии.
«Леонард…» – начала я тихо. – «Теперь я должна рассказать все. То, что ты должен знать.»
Он улыбался, его глаза сияли любовью. «Что бы ни было, моя любовь, ты – моя Елена. Этого достаточно.»
«Не совсем», – покачала головой я, сжимая его руки, ища опоры. – «Мое сердце больше года назад принадлежало другому мужчине. Не Гаспару. Человеку, который видел во мне легкую добычу. Я провела с ним лишь одну ночь, но этого хватило для того, чтобы отдать ему навсегда своё сердце. Но я для него была лишь «экзотическим фруктом».»
Слова «экзотический фрукт» ударили по нему, как молот. Улыбка замерла. Кровь отхлынула от его лица. Он замер, будто окаменев. Его пальцы сжали мои руки так сильно, что я вскрикнула от неожиданной боли. В его глазах был немой ужас, потрясение, начало прозрения.
Я продолжала мягко, но неумолимо, глядя ему прямо в глаза:
«Я его безумно полюбила. Так безумно… что когда узнала о его смерти… спасая женщину с ребенком из горящей машины… мое сердце остановилось. Я очнулась здесь. В теле Елены де Вольтер, которая любила Гаспара. Я не знала его. Не знала их любви. И я носила траур… не только по Гаспару и Елене, но и по нему. По тому, кого любила до последнего вздоха. По тебе, Лео Виллард. По тебе.»
Осознание ударило в него физически. Он ахнул, воздух перехватило. Его ноги подкосились. Он рухнул на колени передо мной, не в силах стоять. Не слезы, а волна немого ужаса, всепоглощающей вины и сокрушительной правды накрыла его. Он задыхался.
«Лия…» – вырвалось хриплым шепотом. – «Боже… Лия! Это… это ты?! Я слепой, жестокий идиот?! Который… который сломал тебе сердце?! Который выгнал тебя с визиткой?!» – Его голос сорвался, стал глухим, сдавленным от невысказанных рыданий, сжимавших горло. Он прижал мои руки ко лбу, дрожа всем телом. – «Прости… Прости меня! Я не знал… Не понимал… Был слеп, глуп, самовлюблен! Прости! Я… я не достоин…»
Я опустилась перед ним на колени. В моих глазах не было упрека, только безмерная жалость, любовь и… прощение. Я взяла его лицо в ладони, заставляя поднять голову, глядя прямо в его глаза, полные агонии.
«Леонард… Лео…» – прошептала я, гладя его щеки, смывая незримые слезы стыда. – «Тише. Все хорошо. Я простила тебя. Давно. Еще там, когда поняла, что ты изменился. Когда увидела твою боль, раскаяние здесь. Когда ты признался в своем прошлом поступке, не зная, что говоришь обо мне… Это требовало мужества. Настоящего. Ты стал тем, кем должен был стать. Я видела, как ты стараешься, как любишь… меня. Эту меня. И я люблю тебя. Люблю Леонарда де Виллара. Того, кто спас меня от короля, от одиночества, от прошлого. Прошлое привело нас сюда. К этому кольцу. К нашему «да». Оно больше не больно. Оно часть нас. Простила. Искренне.»
Он смотрел на меня, ища подтверждения в глубине моих глаз. И нашел. Чистоту. Принятие. Ту самую искренность, которую когда-то не разглядел. Он стиснул зубы, сдерживая бурю внутри, лишь глухой стон вырвался наружу. Его плечи напряглись от усилия.
«Но как…» – выдохнул он хрипло. – «Как ты можешь? Я… я был таким дураком! Не увидел… что ты – все, чего мне не хватало! Ты – моя вторая половина! Та, что делает меня целым! Человеком! А я… выбросил тебя!» – Голос его прервался.
Я не стала успокаивать словами. Действия говорили громче. Я наклонилась. Мои губы коснулись его век, щек, смывая незримые следы муки. Потом нашли его губы. Это был поцелуй спасения. Исцеления. Глубокий, невероятно чувственный, вобравший в себя всю любовь, боль, прощение и будущее, копившееся в двух жизнях. Силу океана, нежность луны, безоговорочное принятие.
Лео замер, потом ответил – сначала с осторожностью, потом с нарастающей страстью и благодарностью, впитывая прощение каждой клеткой. Это был самый глубокий, значимый поцелуй в наших жизнях. Стирающий границы между Лео и Леонардом, Лией и Еленой. Соединяющий осколки прошлого в сияющее целое нашего будущего. Мы оставались на коленях, в сиянии сапфиров и лунного света, потерянные друг в друге, наконец нашедшие свою истинную половинку сквозь время и боль. Прощение было даровано. Любовь обретена. Навсегда.