В буквальном смысле не могу усидеть на месте. Поднимаюсь, делаю пару шагов, слыша под ногами беспокойный скрип паркета. Андрей вальяжно сидит в кресле. Сразу видно, что чувствует себя хозяином положения. Он задумчиво меня рассматривает с тем же самым интересом, с которым следят за лабораторной мышью.
Под его взглядом неуютно.
— Почему ты все еще не раскрыла свою магию?
— Вы же про ключ? Я займусь этим. После свадьбы.
Андрей кивает, переводит взгляд на окно. Свадьбу никак не комментирует, и я едва заметно перевожу дыхание.
— Удачно с этой свадьбой получилось. Ты же помнишь, что твоя главная задача сейчас — оставаться как можно ближе к Лоуэллу? Докладывай обо всем, что узнаешь по поводу расследования.
— Но…
— Понимаю твои опасения, — он даже слова мне не дает вставить. — Долго это не продлится. Скоро ты присоединишься к остальным.
— Остальным?
— Твой новый дом. Настоящие друзья. Огромная семья. Разве не об этом ты мечтала в прошлой своей жизни?
У меня даже слов не находится. Андрей смотрит с легким понимающим прищуром. Почти что добрым. А я чувствую, как внутри расползаются холодные щупальца страха. Он и в самом деле знал меня — в той прошлой жизни, о которой я почти забыла. Не просто имя, он знал меня. И в этом месте, в этом теле отнюдь не спроста.
От волнения накручиваю несколько кругов по кабинету. Бросаю мимолетный взгляд в окно и вижу внизу спешащую к карете темноволосую фигурку. Патриция. Сердце почему-то пропускает удар.
— Скажите, нас можно подслушать? — спрашиваю я, не отрывая от нее взгляд. — Есть же какие-то заглушки? Щиты?
— Спасибо, что напомнила. Забыл активировать, — говорит он. Я медленно поворачиваюсь. Встречаю его серьезный прямой взгляд и почти сразу понимаю, что ни хрена он не забыл.
Глава 17.2
Патриция в королевском дворце, куда без особого приглашения не попасть. Продуманный до мозга костей Андрей не включает глушилку. Странный разговор, где он называет мое имя, а затем выдает искаженные сведения.
Я поворачиваюсь к нему. Не могу скрыть горечи в голосе.
— Вы это все специально? — спрашиваю я, чувствуя ком в горле.
— Не понимаю, о чем ты.
Понимает, мразь, отлично понимает. Меня разрывает злость, обида, ненависть. Почему все именно так?
Быстрым шагом направляюсь к выходу. Андрей тяжело вздыхает за моей спиной, но даже не пытается остановить.
— У тебя не может быть здесь друзей, Рита. Эти люди нас ненавидят. Скоро ты сама это поймешь.
Я не слушаю. Попадаю в коридор и сразу перехожу на бег. Едва не наворачиваюсь с лестницы. Врезаюсь в какого-то слугу. Буквально запрыгиваю в экипаж и велю возвращаться домой.
Внутри меня все сворачивается тугим узлом. Места себе не нахожу. Экипаж медленно едет по столичной улице, за окнами разгуливают улыбающиеся люди.
— Быстрее. Прошу, быстрее, — подгоняю я. Кучер, конечно же, не слышит. Да и в городе скорость передвижения ограничена — слишком много карет. Обхватываю себя ладонями, чувствуя ледяную волну по телу. Могло ли все сложиться иначе? Расскажи я Эммету вчера, то, возможно, уже была бы мертва.
Или нет? Мог бы он меня защитить?
Мысли крутятся вокруг различных сценариев. Покоя не дают. В груди еще теплится надежда, что Эммет выслушает меня. Даст оправдаться. И это единственная причина, почему я так спешу. Но, кажется, Андрей уверен, что это невозможно. Иначе не отпустил бы меня.
Когда я подъезжаю к особняку, то вижу припаркованный экипаж. Выхожу из кареты и лишь усилием воли заставляю себя не бежать. Я ничего уже не исправлю. Патриция уже здесь и неизвестно в каком свете все преподнесла.
Варианта два: либо он меня выслушает, либо нет.
Мое сердце пропускает удар, когда я без стука захожу в кабинет и вижу их вместе. Эммет держит ее за руку. Читает. Знает, что каждое слово правда. Патриция взволнованно говорит. При виде меня она замолкает, смотрит с каким-то потерянным выражением, словно не ожидает увидеть.
Эммет… его лицо превращается в восковую маску. Во взгляде какое-то болезненное разочарование, которое ножом полощет по моим внутренностям.
— Маргарет Бенсли, вы арестованы, — говорит он тоном, что ощущается, как пощечина.
— Х-хорошо, — я и не думаю сопротивляться. Патриция садится на диванчик, обмахивается какими-то бумагами, взятыми со стола, словно ей нехорошо.
— Какая же крыса, — причитает она вслух. — Кто бы мог подумать. Жертву из себя строила…
Ее губы растягиваются в усмешке, а затем она начинает хохотать. Эммет достает наручники, подходит ко мне. Лицо у него сосредоточенное, во взгляде ледяная ярость, от которой у меня мурашки по позвоночнику.