Матрасы выволокла во двор и хорошенько выбила. Хорошо, день выдался жарким. Солнце припекало.
Вытащила еще несколько матрасов из других комнат и также их выбила.
Местные ребятишки с любопытством наблюдали за моими действиями.
А когда я стала топтаться в ванне по гобелену, расплескивая воду, они пришли в восторг и решили мне помочь. Отказывать в веселой для них игре я не стала. Мне помощь не помешает, и дети под присмотром.
Выволокла еще несколько таких ванн и покидала туда постельное белье. Горячую воду я развела до приемлемо теплой и добавила мыльный раствор, который нашелся тут же в прачечной. Ей оказалась одна из ближайших построек. Дети пришли в восторг от пены, которая взбилась от их топанья.
До обеда у нас уже было выстирано почти все постельное белье с первого этажа. А также пара гобеленов и несколько пледов, которые имели более-менее нормальный вид.
На второй этаж я так и не решилась заглянуть. Потому что, когда я встала на первую ступеньку, она заскрипела и прогнулась, а вторая и вовсе обломилась. Я решила не искушать судьбу.
Ребятня убежала по домам, а я развесила белье на найденные веревки возле прачечной. Гобелены раскинула на заборе, туда же отправились и пледы.
Достала из принесенной с утра корзины снедь, разложила на пороге и принялась уплетать, нежась под солнышком.
К приходу хозяйки я отмыла еще две комнаты для гостей и решила идти мыть комнаты для работников. «Одну из них заберу себе,ؙ — определилась я. — Негоже старушку лишать ее койко-места».
Когда я озвучила Маше свои предложения, она лишь покачала головой и поцокала языком. Мол, зря я занимаюсь этим.
Ни к чему это не приведет.
Однако мои усилия оказались не напрасны.
В этот же вечер у нас остановилась семья с двумя детьми, ехавшая из столицы. И купец лет сорока, везущий в столицу на продажу свои изделия из Песочни.
Мария быстро сбегала домой, принесла картошку, капусту, свеклу и забила двух куриц. Решила варить похлебку, так она называла борщ. На что я ее остановила и отправила заправить кровати нашим гостям.
Хорошо, хоть три комнаты были чистые, а постельное белье уже высохло и пахло свежестью.
Печь тоже еще не прогорела. Закинув туда пару поленьев, я разделала кур, одну пустила на борщ, а вторую запекла с картошкой и зеленью, которая тоже обнаружилась в местном подобии огорода.
Маша выращивала немного для себя. Хотя полоть, видимо, не умела, а может, и времени не было, там все заросло травой.
Семья на ужин вышла в зал, а вот мужчина попросил принести еду ему в комнату.
Посмотрев, как гости уплетали мой борщ, я обрадовалась.
Когда утром я им принесла молочную кашу и пирожки с повидлом к чаю — с последним повидлом, как ругалась на меня Маша, —
люди меня отблагодарили, оставив хорошие чаевые за мое доброе отношение.
Хозяйка была не сказать, чтобы удивлена, но ворчать перестала. Потому что доход с трех комнат у нас вышел как за пять.
Купец, который ехал в столицу, обещал на обратном пути остановиться снова у нас. «Так, глядишь, сарафанное радио заработает», — порадовалась я.
На следующий день выдраила оставшиеся пять комнат с одной стороны и вечером просто валилась с ног.
Дети снова пришли поиграть в пенную стирку, на этот раз их прибавилось.
Иногда появлялись обеспокоенные мамаши — посмотреть, куда запропастились их чада, но, убеждаясь в безопасности, разрешали детям остаться.
За этот день мы выстирали все оставшееся белье и гобелены и даже успели несколько гобеленов повесить обратно в зале таверны.
За помощь со стиркой я напекла разных пирожков и булочек для ребят. И до вечера их энтузиазм не прогорел.
На вырученные деньги мы купили пару бутылей вина, дополнительно овощей, муку, сахар, пару новых пледов, а часть отложили для уплаты налогов.
Одну из комнат прислуги я все же забрала себе, перетащила туда кровать из дальней комнаты и постелила чистое белье. Прожаренные на солнце подушки и матрасы также пахли свежестью. Внутри домик стал преображаться.
Кухню мы мыли постепенно, потому что она была огромна, со множеством шкафов, полок и столов. Посуды было немерено, и вся в копоти и плесневелом жире. Два дня мы отдирали песком всю эту черноту. Отдраили почти до блеска.
— Не стыдно теперь и повара приглашать! — воскликнула Маша, увидев сверкающую чистотой посуду.
— Ага, только денег на оплату того повара у нас нет, — скептически ответила я.
На что она только развела руками, подтверждая мои слова.