Одеты они были простенько. Девчушка — в льняное платье, имевшее когда-то красный цвет, а ныне — выцветший светло-розовый, а парнишки — в голубые длинные рубахи и коричневые портки, не раз штопанные и с заплатками на коленях.
Тем не менее дети были чистыми, а одежда выглядела опрятной.
— Привет, — помахала я им рукой, на что ребятишки нахмурились и быстренько прикрыли дверь.
Покашливание женщины привлекло наше внимание. Она улыбалась. Надо же, как меняется лицо человека от искренней радости.
— Извините их, они еще маленькие, любопытные. Прошу, проходите внутрь. Мы рады гостям. Дети любят общение. Старшие все сейчас еще на подработке в городе, а малышей пока не отпускаю. Рано им.
— Это да, — вдруг подал голос Пахом. — Нечего им еще работу взрослых выполнять. Пусть играют да учатся.
Нас провели по огромному холлу с двумя лестницами наверх. Но они были загорожены досками, видимо, чтобы малыши туда не бегали шалить.
— Как дела у нашей Марии? Как ее здоровье? Давно она не приезжала. Детишки скучают без нее, — обратилась Антонина к Пахому.
— А как дела? Да потихоньку. Вот племяшка осталась сиротой, к ней перебралась. Теперь в помощь будет. Тоже лекарский дар небольшой имеет, так Мария обучает ее.
— О, сочувствую вашей утрате. Хорошо хоть, есть родственники, которые могут позаботиться, — грустно сказала женщина. — Я рада, что вы перебрались к нам. Помощь лишней не бывает. А Марию мы бережем. Много помогает моим ребятишкам. Молимся за нее постоянно.
— Как только Маша научит меня лечению, я тоже буду помогать, чтобы ей полегче было, — заверила я управляющую.
Мы прошли в следующее помещение, там резвились дети разных возрастов. Девочки играли с соломенными и тряпичными куклами, укладывая их в деревянные люльки, а мальчишки сражались на мечах, сидя на коняшках из палок.
Но как только мы зашли, они сразу смолкли и чуть ли не выстроились в шеренгу.
— Можете продолжать играть, это гостья ко мне, — махнула управляющая рукой детям и повела нас к двери в углу комнаты. — Там у нас находится кухня, — указала она в противоположную сторону. — А рядом пришлось сделать общую спальню. В стужу холодно, а от печи хорошо прогревается комната для игр и теперь вот спальня. Весь дом не протопить, слишком ветхий, все выдувает. Укрепили там, где нам нужно, подлатали все своими силами, да и то хорошо.
— А что, вам на ремонт из казны деньги не выделяются? Прошу прощения за любопытство.
— Сироты не относятся к казне. У нас идут поступления от храма белых дев. Но их не так много, как нужно этим детям. Впоследствии за помощь храм может забрать выпускниц девушек к себе на постриг, если те пожелают. В основном так и происходит. Потому что без магии и без образования податься детям особо некуда. Бывают, конечно, те, кто понемногу набирается мастерства во время подработок. Их потом забирают в подмастерья в город, но таких деток совсем крупицы. Остальным приходится очень тяжко. В этом выпуске у нас не так много детей, но и их устроить сложно. Две из трех девочек пойдут в монастырь, если не успеют найти работу к лету. А ребята даже не знаю, таких, как они, не любят тут.
Рассказывая это, управляющая провела нас в кабинет, заставленный вдоль стен шкафами с книгами, парой столов с писчими принадлежностями у окна и лавками. А у двери стоял небольшой старенький диванчик и стол с таким же старым креслом.
Нам указали на диван, женщина прошла за стол. Мое любопытство от нее не ускользнуло.
— За этими столами я учу деток писать, читать и считать. В общем, все, что я могу им дать, стараюсь давать.
— А во сколько лет вы с ними начинаете заниматься?
— Начинаем примерно за три-четыре года до выпуска. Чтобы они освоили письмо, чтение и счет, времени много не надо. Главное, чтобы могли прочесть бумаги для найма на работу и поставить свое имя в документах. И посчитать оплату, чтобы их не обманули за труд.
— А почему они не идут учиться в обычную школу в городе?
— К сожалению, на школу и на последующее образование нужны средства, в которых мы ограничены.
— Батюшки святы, ваша власть таким образом сама создает нищую прослойку населения. Это ведь опасно. И выльется в итоге в какие-нибудь бунты или, не дай всевышний, в возникновение подпольных бандитских группировок. Почему же ваш так всеми любимый пресветлый граф никак не влияет на это? Ведь в его землях будут твориться бесчинства.