— Лилия, не в наших силах повлиять на общество или на власть имущих, — одернул меня Пахом.
— Но ведь можно устраивать благотворительные акции в помощь сиротам. Старые вещи и посуду, мебель, книги и еще всякую мелочь, ненужную уже владельцам, не выкидывать, а отдать нуждающимся. Начать хотя бы с этого. Я просто в шоке от ваших господ.
— Вряд ли мы сможем что-то поменять, — приуныла Антонина. — Могу я предложить вам чаю?
— Нет, спасибо, — отказались мы с Пахомом в один голос.
— Нам надо успеть засветло домой. Мы просто привезли гостинцы, — ответил староста, а я добавила:
— Не будем вас отвлекать от работы. Но я обещаю: как выдастся свободная минутка, я приеду поиграть с детьми.
— О, это было бы чудесно, — заулыбалась женщина. — Пришлите нам весточку заранее, мы подготовимся к вашему приезду.
— Ой, не стоит готовиться. Я приеду просто поиграть. Может, научу их чему-нибудь.
Мы с Пахомом поставили корзинку ей на стол и засобирались домой. Дети в игровой снова затихли, но, увидев, что мы идем к выходу, нестройно попрощались.
— До свидания, — помахала я рыжей девчушке, которую тут же спрятал за спину один из братьев.
***
Поездка в город не особо меня осчастливила. Сначала мальчишки из приюта в беду попали, потом выяснилось, что в местной библиотеке со множеством литературы имеется лишь скудная и почти одинаковая информация в каждой книге. Надеюсь, те тома, что мне дали на пару дней, будут полезнее.
Тут еще дождь стал накрапывать, а повозка у Пахома была без крыши. Магией прикрыть себя я не могла, сил после драки осталось мало, они восстанавливались медленно, да и спалить свою конспирацию нельзя. Пришлось мокнуть.
За час пути дождь только усилился, дорогу размыло, и колеса вязли в грязи. Пришлось съехать на обочину. Рядом с дорогой росли деревья с раскидистыми кронами, так что мы решили переждать там.
Промокнув, я замерзла, и зубы начали отплясывать чечетку.
— У вас нет сухой запасной одежды? — спросила Пахома.
— Так это... есть, конечно. Но разве гоже девкам мужскую одежу носить? — почесывая бороду, ответил староста.
— А вы предлагаете мне промерзнуть до костей, заболеть и умереть? — возмутилась я.
— Ну как знаешь, — махнул он рукой и пошел к повозке.
Оказалось, под ней есть небольшое углубление, как сундук, там Пахом хранил еду и одежду на всякий случай. А вот запасного плаща не хранил, поэтому я была мокрая, а он сухой.
Сунув мне рубаху и трико, староста ушел за дерево. Я быстренько сняла с себя платье и слегка нагрела воздух вокруг тела, как учил Ник. Согревшись, натянула сухую одежду, закрутила волосы в пучок и пошла к Пахому.
— Я постираю одежду и верну, когда приедем, — сказала в пустоту на нашей стоянке.
Пахом куда-то скрылся. И конь пропал. Как это я не услышала их возню? Стоит телега, стою я. Прекрасно. Вот как так можно, ехали же вместе? Я села под дерево и обиженно засопела.
— Стой, окаянный... стой!
— Не бросил, — радостно подскочила я и побежала на голос.
Трико по колено промокло от травы, но мне было все равно, я не одна, уже не страшно. Дождь уже не лил как из ведра, но я все же снова намокла.
— Стой, куда тебя несет? Бурка, пр-р-р!
Конь заржал и, видимо, никак не хотел останавливаться. Кто ж его так напугал? Неужели поблизости были волки?
Я остановилась. Ну вот, не хватало еще быть сожранной волками. Что-то мне жизнь подбрасывает сюрпризы все приятнее и приятнее. Так, Лиля, спокойно. Где наша не пропадала? А нигде! Собралась, тряпка, и пошла на помощь старику! Маг я или где?
И с бодрым приказом самой себе козочкой доскакала до бунтующего Бурки и успокаивающего его Пахома.
Конь вставал на дыбы, старик пытался схватить его под уздцы, но все никак не получалось. Конь бил копытами и снова поднимался на дыбы.
— Что произошло? — крикнула я.
Старик отпрыгнул от коня в момент, когда тот принялся лягаться.
Да что с ним такое? А Пахом уже стал бить кого-то в траве кнутом. Зверь взвыл и затих. Пахом подскочил к Бурке и отвернул от зверя, потянул в мою сторону.
Я сорвалась с места и бросилась туда, где скулило животное. Это оказался щенок. Наверное, местный волчонок. Возможно, отстал от мамки или мамку убили. Он голодный.
Зверек попытался встать, но передняя лапа подкосилась, и он упал мордой в траву. Бок, видимо, рассек ему кнутом староста. Из раны текла кровь. И она была не красной, а серой.