Пока мы спорили, щенок перестал возиться и очень внимательно нас слушал.
— Ну и ладно, сама справлюсь, — крикнула я Маше вдогонку.
Я подошла к малышу и присела на край кровати. Он настороженно пошевелил ушами и снова немного оскалился.
— Не бойся, глупыш, я хочу помочь. Но пока не знаю как. Тебе придется потерпеть. Я принесу покушать, а ты полежи пока тут. Не шали.
Метнулась на кухню, схватила первое попавшееся блюдце и бидон с молоком, побежала назад. Зверь лежал смирно, но при моем появлении снова забеспокоился.
Я поставила блюдечко на пол. Сняла щенка с кровати и, не вытаскивая из сумки, положила рядом с блюдцем. Хорошо хоть, не очень глубокое попалось. Налила туда молока и пододвинула щенку.
— Попей, бедолага. Пока хотя бы молока. А потом я обязательно узнаю, чем вы питаетесь, и покормлю как следует.
Щенок снова попытался встать, но из-за лапы и из-за сумки не смог. Я попробовала помочь, поставить его, но он тут же зарычал.
— Ладно, ладно, не трогаю, — подняла я руки. — Но поесть-то тебе все же как-то надо? Давай расстегну мешок, чтобы ты смог выбраться.
Я снова схватила щенка за шкирку и, расстегнув мешок, аккуратно его стянула, насколько это было возможно. Зверек жалобно заскулил. Наверное, я задела рану или лапу.
— Прости, прости, малыш. Сейчас уберу все это, освобожу.
Я откинула сумку и поднесла щенка поближе к блюдечку. Воздушную преграду создать не получилось, пришлось резко его отпустить и отскочить, чтобы не укусил.
Волчонок тявкнул, снова немного поскулил, наступая на опухшую лапу, и сел зализывать свой бок, на котором уже почти не было видно раны, только края кожи с шерстью, торчащей в стороны.
Потом он принюхался, посмотрел в сторону ящика с гнездом, повернул голову к тарелке с молоком. Складывалось впечатление, что он решает, пить молоко или приступить к более калорийной трапезе.
— Э-э, не-е, туда можешь даже не смотреть, — подала я голос, на что щенок снова насторожился. Не сводя с меня глаз, он опустил морду к миске и принялся лакать молоко.
— Вот это правильно. Пей, потом принесу вареного птичьего мяса.
Молоко исчезло очень быстро, бока щенка ощутимо раздулись.
— Вот и хорошо. Подкрепился, а теперь надо заняться твоим лечением.
Однако, как только я встала, волчонок ощетинился, стоя на трех лапах, прижал уши к голове и оскалил пасть.
— Ты ж мой маленький комок шерсти с зубками. Не бойся. — Я стала потихоньку подбираться к нему. — Иди сюда, мой хороший. Я не обижу тебя.
Но у щенка было свое мнение на происходящее, и он заковылял под кровать. Там я его и настигла за пару шагов. Но в этот раз мне не повезло схватить его за шкирку. Он, извернувшись, все же цапнул меня за руку между указательным и большим пальцами. И сразу дал деру под кровать.
— Ай, блин. Какого... больно, елки-палки.
По руке потекла струйка крови. В комнату прибежала Мария.
— Что? Укусил? У-у, зверюга проклятая. А ты знаешь, что в их слюне содержится парализующий яд для крупной добычи, чтобы ее обездвижить? Конечно, у этого еще вряд ли есть та железа, что яд вырабатывает, у него еще даже пух не слез как следует. Видать, сбросыша ты подобрала, — ворчала старушка, помогая мне остановить кровь и вычистить место укуса, судя по ее манипуляциям руками. Потом ладонь ее засветилась зеленым, и рана потихоньку начала затягиваться.
— Будешь знать, как не слушаться взрослых, — попеняла она мне.
— Я слушаю, но решения принимаю сама. И от него не откажусь. Ему надо помочь.
— Помогать она всем вздумала. Вчера зорки, сегодня волчонок, а завтра кто?
— А на завтра я планов не знаю, они известны только создателю. Лапку ему надо бы посмотреть, она опухла. Как бы не сломана была.
— Да посмотрю, посмотрю. Ты ведь не отстанешь. Добрая душенька твоя.
И началась сложная работа по поимке верткого щенка. Пришлось в итоге сходить за шваброй и ею его выволакивать. Мы накрыли его коробкой, и Мария осмотрела его магическим зрением. Как же здорово наблюдать за ее работой!
— Нет, лапа не сломана, просто ушиблена. Кости все целы, но на коже много паразитов, надо избавить его от них, а то навредят не только ему, но и нам могут.
— Нам? Ты остаешься? — радостно воскликнула я.
— Остаюсь, куда я от тебя денусь? Ты ж вроде как моя племянница. О, ну поглядите на нее, был бы хвост, уже б виляла им, — рассмеялась она.