— Ев, а лошадей в конюшни-то отвели?
— Конечно. Маша сразу всех туда отправляла. В стойлах убрано, овес и вода есть, не переживайте за это.
Девушка ушла, а мы продолжили заниматься кухонными делами.
Вскоре подоспела Маша, и дело пошло веселее. Потом хозяйку сменила Ева, а Машу отправили за барную стойку. Ева принялась за тесто.
Хорошо, когда у всех задания и каждый свое выполняет.
В таком суматошном режиме прошло три дня.
Так как в город ехать было некогда, мы договорились с местными о поставках мяса и овощей. Из пекарни — хлеба и муки. Я потратила из своих монет четыре золотых и пятнадцать медных.
Пахом ездил в город, на обратном пути купил нам три бочонка пива и две бочки вина.
Мои гроши уменьшались со скоростью света. Осталось тридцать пять золотом и мелочь. Зато заработали за эти три дня двенадцать золотых. Мы с Машей были несказанно рады, так как местные добавляли нам дохода. Все золотые отложили в мешок для уплаты долга.
«Вот бы еще пара таких деньков», — мечтали мы с ней вечером за чаем на кухне.
Но люди разъехались, и доход, как и настроение, пополз вниз.
А из плюсов — Ева научилась вязать тапочки и носочки, даже придумала несколько узоров на свой вкус. Эти носочки мы выложили в корзину у барной стойки и продавали по десять медных за пару.
За неделю по вечерам Ева навязала пятнадцать пар. В основном женские тапочки. А я связала носки для мужчин, пар пять. Тапочки разбирались на сувениры как местными, так и приезжими, несмотря на наступающее лето.
Пять медных монет с продажи уходили на погашение долга, а остальные пять мы отдавали Еве как заработок. Энтузиазм у девушки не пропал ни на день. А Мария наконец обрела веру в возрождение трактира и нормальное существование не на гроши.
Шерсть, которую состригли с последней отары, она выделала и напряла ниток. Местная швея даже покрасила немного в красный и синий цвета, носочки с цветными узорами пошли по пятнадцать медных монет. Три медных с продажи мы отдавали швее, остальное добавляли в копилку.
Так и жили мы следующие пару дней, без постояльцев, с редкими посетителями из местных.
Ник, прилетавший с Мией утром, вручил нам приглашения на свадьбу и пообещал прислать швею для пошива платьев.
Маша ушла спать, а мы с Евой сидели за барной стойкой и пили чай со свежими плюшками из пекарни.
— Так-так... — Мы синхронно обернулись к двери на шум. — Смотрю, тут многое поменялось. Видать, мои денежки в оборот пустили?
Плюшка выпала у меня из руки, хорошо хоть, чашка с чаем стояла на столе.
У дверей стоял тот самый заросший бородач, который хотел снасильничать в лесу меня, а потом и Мию.
Сердце бешено заколотилось, когда следом за ним вошли те двое, что были с ним на поляне.
Камень вызова Ника остался в комнате, Еву уже увидели. Что делать? Это ведь не те юнцы из подворотни, а уже зрелые мужики. И если с одним я бы справилась, то с тремя точно нет.
— Добрый вечер, — вдруг пролепетала Ева. — Вы пришли поесть или комнату снять?
— Я? — удивился бородач. — Я пришел к себе домой, дорогуша, — деловито прохаживаясь, ответил он.
Девушка непонимающе уставилась на меня, я так же уставилась на него.
— Простите. Куда пришли? — попыталась привести его в чувство я.
— Ты что, глухая совсем? Домой пришел. Это, — он обвел пальцем кругом, — мой дом. Я покидал его на некоторое время. Но, смотрю, мамка его продала. Да, долг все же для нее был неподъемным. — Бородач усмехнулся.
Я продолжала лихорадочно соображать, кого звать на помощь.
— Ну что, девка, где хозяин-то? Зови, — потребовал бородач, пока его дружки уселись за стол у двери.
Я встала. Была не была, будем решать проблемы по мере поступления. Ева попыталась дернуть меня за рукав.
— Я тут хозяйка. Чего изволите, господа?
Раздался грубый смех.
— Борода, а слухи не врали, правда девка главная. Да еще и мелкая такая.
— Ага, не врали, — подтвердил бородач, осмотрев меня. — А скажи-ка мне, красавица, — наклонился он к бару, дыхнув смрадом изо рта в мою сторону, — не ты ли та спасительница, что увела у меня из-под носа графиньку и награду в пятьдесят золотых?
— Не знаю, о чем вы говорите! — попыталась соврать я, отстраняясь подальше.
— А вот мне тут птичка одна напела, что прекрасно ты все знаешь, — посмеиваясь, снова приблизился космач.
— Не знаю никаких птичек, что вам там поют. Ошиблась ваша птичка, видимо.
— Не зли меня, девка. Я ж знаю, что это ты. Вон лестница справлена недавно. А она не из дешевых.
— Я лекарь, а лестница в благодарность за лечение сделана.
— Ах ты, тварь брехливая, — кинулся в мою сторону космач и, схватив за волосы, дернул на себя, ударив головой о барную стойку.