К вечеру мысли о драконе и Деймоне Гарде окончательно выветрились. У нас был настоящий аврал, и половина мужчин желали посмотреть на подавальщицу из благородных. К ним вышел дородный Яков в передничке и рыкнул, чтобы закатали губу обратно.
– Уволилась она! – соврал он.
Начинались моя персональная адская неделя, в течение которой я должна была оставаться как можно дальше от родственников и пахать на кухне за троих, чтобы не проиграть Якову.
Глава 9
Я разбила несколько яиц в миску, добавила туда щедрую порцию сахара, хорошенько размешала. Следом отправилось мягкое сливочное масло. В отдельной чашке я смешала муку с солью и постепенно начала вводить полученную массу в миску с яйцами. Пришлось еще добавить гашеную соду, так как другого разрыхлителя я пока не нашла. Я быстро перемешала, удостоверившись, что ингредиенты соединились. Пришло время выпекать.
– Да как? – возмущенно пробормотал Яков и заглянул мне через плечо. – Я же делал все то же самое!
Он взял одно печенье из своей, испорченной партии, и постучал им об стол. Каменное.
– Соды слишком много, вот и пахнет странно, – пояснила я. – И тесто долго замешивал, оно стало слишком густым. Помнишь, там ложка вязла? Из такого рассыпчатое печенье не получится. Не переживай, еще научишься соблюдать баланс.
С того момента, как я перекочевала из зала на кухню, прошло пять дней. Шестой с того момента, как Каталина покинула отчий дом.
Весь город гудел. Кирманы, самая богатая семья в Сейморе, искали беглую дочь. Газеты поливали грязью бедную Каталину. Какие только слухи о ней не распространялись! Мне пришлось пообещать Якову и Нике по две сотни сотни Лир, если они меня не выдадут газетчикам. Ни слова о том, что я якобы наложила на себя руки, зато десятки диких историй о моей алчности, ветрености и злобе.
Я даже не представляла, что будет, если чокнутая семейка все же меня найдет. Кирманы чувствовали, что их дела плохи. Они дважды обыскали питейную, чтобы убедиться, что я действительно сбежала. Первый раз я спряталась в печке. Второй раз пришлось забраться под полку в погребе и мерзнуть там больше часа. Чемодан я каждое утро прятала под пол, снимая две прогнившие доски. Только это меня и спасало!
Заходил мэр и спрашивал про подавальщицу Лину. Несколько дворян пытались узнать, не проходила ли здесь Каталина Кирман. Даже тот беловолосый парень пришел, покрутился, но так ничего и не узнал. Он выпил кружку пива и оставил Нике пару лир чаевыми. Она еще долго ходила и хвасталась. Я пожимала плечами. Мне никогда не везло. Я помогала многим, а вот меня выручать никто не спешил. Почему? Все считали меня сильной девушкой. А разве такие могут нуждаться в помощи?
Я фыркнула, задвигая противень в печь. Благодаря волшебству, она работала не хуже парика, то есть пароконвектомата, у меня на работе и выпекала мясо за семь минут на высоких температурах. Печенье приходилось выдерживать чуть дольше, на средней мощности.
– Долго ты планируешь прятаться на кухне? – спросил Яков.
– А что? Уже мешаюсь?
– Да нет, просто никак не пойму. Получаешь мало, работаешь много. Еще и предлагаешь новые идеи. Твое странное печенье домохозяйки утром сметают за пять минут!
– Ну не обманывай, – отмахнулась я. – До обеда иногда лежит. А что? Недорого, вкусно, необычно. Зато у тебя клиентов и днем, и вечером полно. В убыток не работаем!
Яков хмыкнул. Он оперся на стол и продолжил смотреть, как я бегаю по кухне, разбирая продукты с рынка и распихивая все по нужным местам. Один пакет пришлось отложить, чтобы спустить в наш погребок.
– А дальше-то что? – прямо спросил Яков. – Ты никогда об этом не говорила. Сколько ты планируешь с нами работать? Куда уйдешь и когда? А главное, почему до сих пор прячешься?
Я закончила мыть огурцы и протерла руки тоненьким полотенцем. Вопрос Якова не был неожиданным. Я не стала говорить ни ему, ни Нике, сколько мне надо переждать у них. Однако мое время здесь было на исходе. Когда друг задается вопросом, почему бы ему не сдать тебя семье или газетчикам за хорошую плату, пора бежать. Я видела, как алчно блестели глаза Ники, когда она читала объявление о награде за меня. Яков все чаще останавливал на мне свой задумчивый взгляд. Пора было уже что-то решать.