- Господин, - он нес меня по пустому коридору, где с воем гулял ветер, получивший свободу благодаря напрочь выбитым окнам, - вы остановились, потому что… я ваш личный секретарь?
Все так же не глядя на меня, Каенар глухо ответил:
- Нет. Потому что у тебя не было мужчин.
Мне хотелось спросить, было ли это единственной причиной. Мне очень хотелось спросить об этом. Ведь если ответом будет «да», тогда… Эльтериан появился вовремя. Очень вовремя. Но гораздо медленнее, чем, если бы действительно вскочил с постели и поспешил спасать меня. Скорее выходит, что Эльтериан стоял и ждал. Расчетливо наблюдал за происходящим, прекрасно зная, в какой момент следует выйти на сцену в образе героя-спасителя.
Неужели все так и было?
***
Глава 24
Совершенно пьяный, бывший герцог Риддан несмотря на всю грозность своего облика, вел себя немного забавно. Под воздействием алкоголя, в нем проснулась невероятная педантичность во всем, и совершенно запредельный перфекционизм. Воду в моей ванной, деревянной по древним обычаям, сменяли трижды, прежде чем его императорское высочество остался доволен и соизволил позволить мне помыться. Однако сам он при этом совершенно не спешил покидать меня. Выставив служанок, определенно опытных и потому даже не пытающихся спорить, он передал мне хлопковую сорочку, а едва я переоделась, лично усадил в воду. После принялся мыть мои волосы, бережно перебирая пряди чуткими пальцами, и поливая ковшом со всей возможной аккуратностью, так что ни единой капли не пролилось на лицо.
В какой-то момент нас прервали, потому как явился посыльный со срочным докладом от его величества, и Каенар, не став читать послание, просто перенесся в императорский дворец. Как был. В брюках, мокрой местами рубашке, с пеной от шампуня на ладонях и баночкой бальзама для все тех же моих волос.
Едва его высочество исчез, заглянула одна из весьма воинственных служанок и быстро зашептала:
- А вы молодец, мадемуазель Асьен, все делаете правильно. Вы не переживайте, я молодого господина таким пьяным второй раз в жизни вижу, но в тот первый раз, он приволок какую-то Тварь из Нижнего Мира, и пока ее не помыл, не покормил и спать не уложил - не успокоился. А Тварь, скажу я вам, была опасная, клыкастая и даже ядовитая. До сих пор у нас живет. Но с тех пор молодой господин больше никогда столько не пил… и вот сегодня опять.
- В этом не было вины господина, в сложившихся условиях у него не было выбора, -поспешила высказаться я.
- Мм, вы его защищаете. А говорили, у вас сердца нет, - странно высказалась женщина.
И поспешила скрыться.
Почти сразу появился Каенар, раздраженно отбросил бальзам, и ушел к шкафу, в коем находились принадлежности для банных процедур.
- Что-то случилось? - осторожно спросила я.
- Отец сказал этот бальзам не подходит блондинкам, - не оборачиваясь ответил кронпринц.
Ничего более я спросить не решилась.
***
Мои волосы были вымыты, высушены и расчесаны с такой осторожностью, аккуратностью и заботой, что не посмел выпасть ни один. После, как и предсказывала служащая в замке женщина, меня покормили супом, с ложечки, пресекая всяческие попытки проявить самостоятельность. И уложили спать в кровать наследного принца – сбежать, пока мылся он сам, не вышло.
Остаток рассвета я ощущала себя плюшевой игрушкой, которую прижал к себе очень взрослый и крайне мускулистый малыш, со внешностью молодого атлетически сложенного мужчины. Ощущать себя иначе не вышло - Каенар укутал меня в пуховое одеяло, прежде, чем обнять и прижать к себе, так что это было далеко не самое приятное времяпрепровождение, и заснула я с огромным трудом где-то к семи утра.
***
Меня разбудили аплодисменты. Редкие, тихие, вполне издевательские.
Открыв глаза, я узрела монарха Великой Империи Аркалад, свободно восседающего в кресле расположенном прямо напротив кровати наследника. За спиной императора стоял мрачный магистр Берион, взирающий на меня с неимоверным осуждением, и не менее мрачный лорд Аскеа, так же определенно находящийся не в восторге от ситуации.
- Мадемуазель Асьен, вас спасти, или так оставить? - старательно говоря шепотом, произнес император.
До смерти уставшая пребывать в этом жарком коконе, я так же шепотом, взмолилась:
- Будьте так любезны, проявите монарший монаршее сострадание.
- Хамишь, -констатировал император. -Удивительное ты создание, леди Риддан, смеешь высказывать подобное прямо в лицо своему монарху.
- Поверьте, в моем положении, хамство не самый страшный грех. Но, ежели вам сложно совершить предложенное вами же, я буду вынуждена обратиться к лорду Аскеа, в надежде, что он не позволит лучшему в империи личному секретарю современности погибнуть от перегрева.