Вот так. Он распластался по стеклу. Я вытянула магией из сумки тюбик чудо-клея и принялась приклеивать бомбу-ошейник на место. Наконец, я осторожно привязала шнурок к проводу.
— Поехали, — сказала я, когда мы укрылись в углу. Блюбель закрыла уши и пригнула голову, и я дёрнула провод.
Если бы у меня были нормальные уши, в них бы, наверное, хлопнуло и зазвенело. Когда ошейник взорвался, металлические пластины разлетелись рикошетами по всей камере. Блюбель ойкнула, когда одна из пружин засела в её плече. Пока я осторожно вытаскивала её, всё заволокло дымом. Я вспомнила, как за несколько часов под Хуффингтоном у Глори отвалилось крыло. Я надеялась, что ХМА здесь была слабее, но учитывая, что большинство тел здесь сохранились без гниения, надежда была слабой.
… тем более, что стекло осталось целым.
— Проклятье! — заорала я, и начала колотить копытом по обожжённому окну. — Я пережила Деуса! Я пережила Сангвина! Я уделала до смешного упрямого убийственного робота! Держала в копытах целую стаю мантикор! На меня лодки падали! Я не собираюсь подыхать из-за куска грёбанного стекла! — вопила я, молотя по пуленепробиваемому стеклу копытами. Блюбель присоединилась ко мне.
Наконец… мы расковыряли маленькую дыру, размером с мою морду. Блюбель задыхалась, а я только заметила, что мои энергорезервы начали истощаться. Я высосала рубин и осмотрелась. Прямо сейчас, если Профессор встроила в мне в глаза какие-нибудь убийственные лучи и не сказала мне, им бы самое время выскочить.
Тут я моргнула и выплюнула полурастворившийся самоцвет себе на копыто. Я посмотрела на потрескавшееся стекло с металлической сеткой, а затем перевела взгляд на маленький красный обмылок.
— Эй… это стекло из драгоценного камня?
— Э-э… не думаю, — скептически ответила Блюбель. Она выглядела не очень хорошо. Та травма и напряжение выматывали её. Я вспомнила магазин спорттоваров, мы активировали аварийный источник питания, когда вошли внутрь. Та сильная ХМА всё продолжала усиливаться, пока я не обнаружила, и не отключила то дурацкое кольцо.
Я дожевала остатки рубина и сапфира.
— Давай-ка выясним — поднявшись на задние ноги я осторожно просунула рот в дыру. — Давай… — пробормотала я, когда стекло коснулось моей щеки и упёрлось в зубы. Обычно мне нужно было немного подержать рот закрытым, чтобы это начало работать.
Или же это не сработает со стеклом и тогда у нас серьёзные проблемы.
Вдруг стекло проскользнуло дальше и я сжала челюсти. Я добралась до внутренней сетки и, после небольшой паузы, она тоже размягчилась до такой степени, что я смогла жевать и глотать. Внутри была ещё какая-то пластиковая плёнка с которой мой «желудок» был вообще не согласен. Само стекло было безвкусным месивом, но хотя бы у сетки был слабый морковный привкус. Однако мои системы с трудом справлялись с этим. Я попыталась сплёвывать, но полурастворившееся стекло затвердевало у меня на губах и свисало стеклянными соплями с подбородка. Я продвигалась, но… это займёт некоторое время.
Чтобы отвлечься, я запустила аудиофайлы с пегасовского недоПипБака.
— Команда Картографов № 5. Аудиофайл Свифтвинга. Мы обнаружили какой-то лагерь. Похоже в нём содержались военнопленные, жалкие ублюдки. Не уверен, что мы найдём что-нибудь полезное в этом лагере, но центр обработки выглядит более многообещающим. Нужно только проникнуть во внутренние защищённые помещения. Здесь всё на кардридерах. Видимо они не хотели рисковать и ставить обычные замки, когда здесь было столько полосатых.
Пока я продолжала грызть, Блюбель демонстративно разглядывала потолок и я мысленно переключилась к следующей записи.
— … Свифтвинг. Возле скелета на крыше Реин Скволл нашёл карту, которая сработала на входной двери, это были единственные останки пони, которые мы нашли. Пегаска. Не знаю, была ли она дашитом или просто была убита заключёнными, прежде, чем смогла убраться отсюда. Кто-то выстрелил ей в голову. В любом случае, центр обработки тоже был разграблен. Мы столкнулись с грязнопони, абсолютно психованной. Она жрала сама себя. Укусила Реин Скволла. Мы позаботились о том, чтобы сохранить тело, просто на всякий случай.
— Грязнопони, а? — фыркнула Блюбель. — Вот тебе и вся их болтовня о помощи. Я не могла ответить, потому что жевала очередную порцию. Мой «желудок» чувствовал себя не очень. Я подозревала, что он не был рассчитан на переваривание дюймового пуленепробиваемого стекла.
Я перешла к следующей записи.
— …винг. Плохие новости. Там была какая-то инфекция. В морге мы нашли ещё двоих, которые пытались взломать шкафчики. Хорошие новости. Не похоже, что Реин Скволл заразился. Мы уведомили разведку Анклава. Они направят кого-нибудь для исследований. Пока мы ждём, я собираюсь ещё раз проверить зону обработки. Может найдём что-нибудь полезное.
Здесь я остановила. Я знала, что остальные записи, скорее всего, повествуют о том, как Свифтвинг оказался в ловушке в этой камере и умирал от голода до тех пор, пока не сорвал свой ошейник. У меня и так хватало проблем, чтобы выслушивать ещё и это. Кроме того, я прогрызла достаточно большую дыру, через которую мы, слегка пихая и подталкивая друг друга, смогли протиснуться! Комната по ту сторону оказалась не лучше: металлический стол, прикрученный полу… и турель, выскочившая из под потолка и начавшая поливать нас пулями!
— Несанкционированное присутствие без ошейника. Пожалуйста, немедленно вернитесь в зону обработки! — протрещал голос сквозь дребезжание турели, когда Блюбель скакала по полу. Тут была всего одна турель, против нас двоих и я держала себя на виду, став мишенью. Подняв копыта, я старалась защитить своё лицо, пока пули врезались в меня и в потрескавшееся пуленепробиваемое стекло. Левитировав Бдительность, я прыгнула в З.П.С. и сделала четыре выстрела. Попали только два. Турель заискрила, но всё ещё не прекратила всаживать в меня пули.
Кобыла-Горец проскользнула под стол, затем перевернулась на копыта. Метнувшись к стене, она вскочила и оттолкнулась в сторону. Обернув копыта вокруг грохочущего ствола, она рванула его вниз. Двигатели турели завизжали, когда она своим весом отвела от меня поток выстрелов, дав мне возможность тщательно прицелиться и всадить ещё две пули в стреляющий механизм. Наконец, турель вспыхнула и заглохла. Со стоном я повалилась на спину.
Блюбель подошла, недовольно хмурясь.
— А что? — спросила я. У неё не было никаких прав хмуриться на меня. Она же доброволец!
— Ты так любишь нарываться на выстрелы? — спросила она, указывая на дыры, образовавшиеся в моей броне. Я просто таращилась на неё, когда она ткнула копытом на дыру в окне. — Ты ж могла просто снова скакануть туда, или могла бы укрыться под этим столом. Но вместо этого ты торчишь тут и глотаешь пули!
Я подняла свои копыта.
— Гляди, я киберпони. Пока я жива и у меня есть немного самоцветов, металлолома и еды, я регенерирую — я осмотрела вмятины на ногах. — Честно говоря, это не так уж плохо. Меня постоянно ранят.
— Меня тоже, но я делаю всё возможное, чтобы избежать этого — она заглянула мне в глаза. — Так тебе это нравится, что-ли? Потому что до меня не доходит, зачем кому-нибудь проходить через это.
Так ведь? Я получаю выстрелы очень часто. И порезы… и удары… Я закусила губу, поскольку чувствовала другие тревожные ощущения кроме боли в моём теле. Быть раненным наверно плохо. Особенно с моими травмами. Вместо этого… я чувствовала себя странно.
— Я… я… эмм… я… — Я чувствовала, что покраснела, сидя и поднимая копыта, держа их в дюйме друг от друга. — Возможно, чуть-чуть? — Сказала я с глупой улыбкой.
Она застонала и покачала головой.
— Ты психованней, чем бочка желудей.
— Она понятия не имеет, не так ли? — Сказала Скотч Тейп мне на ухо, вспыхнув оливковым в краю моего зрения.
— Нет, не имеет. — Пробормотала я и подбежала к двери. И никто не имеет.
* * *
Первый этаж центра обработки был сильно замусорен, под копытами шуршал ворох бумаг. И снова множество тел пони, с признаками того, что они искали укрытие за мебелью. Пока мы обыскивали столы в поисках чего-нибудь полезного, мы наткнулись примерно на дюжину трупов. Некоторые из них были высохшие, другие — свежие. Многие были пожёваны или с вырезанными частями тела. В тусклом освещении разлившаяся кровь приобретала медный оттенок. Я видела красные метки, но не могла сказать, были ли они выше, ниже, или прятались скрывались прямо здесь, вне поля зрения.