— Ты что, какой-то эксперт по переговорам?
— Что это значит?
Я улыбнулась.
— Ничего. Конечно, я сделаю попкорн.
Я встала, затем подняла на ноги Джейкоба.
Лидия сидела на диване и смотрела телевизор. Она не обрадовалась тому, что её просмотр был прерван, и не вдохновил фильм, выбранный братом. Она все ещё оставалась глубоко в своей фазе принцессы и хотела смотреть «Холодное сердце» в тысячный раз, но я объяснила, что уже обещала Джейкобу, что он сможет выбрать фильм.
— Ты сможешь выбрать в следующий раз.
Перед сном, когда я уложила детей, Джейкоб ещё раз заверил, что он в порядке, но я не могла не волноваться. Я боролась с чувством вины почти ежедневно, но я была взрослой. Я была в состоянии справиться с этим. Я не верила, что девятилетка сможет. Я обдумала предложение Марлы дать мне имя терапевта, к которому она водила своих детей после развода, и решила позвонить к ней, чтобы попросить номер. Я всё ещё не была уверена, насколько комфортно будет моим детям разговаривать с незнакомцем о своих чувствах.
Люди говорили, что как только младенчество останется позади, родительство станет более простым. Я не соглашусь. Когда мои дети были малышами, их воспитание было, определённо, менее сложным. У них были вполне элементарные потребности: еда, купание, смена подгузников. Ситуация становилась сложнее, когда кто-то из них заболевал или начинали резаться зубы, но затем воспитание снова было весьма простым делом. Чем старше становились мои дети, тем сложнее становилась ситуация. Больше не было возможности просто всунуть им в рот наполненную молоком грудь, чтобы успокоить. Порой было довольно сложно понять, что делать. Неважно, как сильно мне нравилось это, но материнство было более сложной вещью, чем я когда-либо могла себе представить.
К понедельнику я всё ещё не могла перестать волноваться о Джейкобе. Я обнаружила, что думала о нём, пока разогревалась на беговой дорожке, надеясь, что Джейкоб имел в виду именно то, что сказал, когда объяснял, что на самом деле не хочет идти на праздник «Отец и сын», а не просто произносил то, что, как он думал, я хотела бы услышать.
— Ты сегодня, действительно, тихая, — сказал Алекс в то время, когда мы направились в качалку. — Всё в порядке?
Слова вырвались раньше, чем я сумела себя остановить. Я не хотела вываливать свои родительские тревоги на Алекса, но не смогла удержаться. Иногда мне было просто необходимо обсудить мешанину мыслей, крутившихся в моей голове.
— Я всего лишь волнуюсь из-за Джейкоба.
— Почему? Что произошло?
Я начала рассказывать Алексу о листовке к празднику «Отец и сын», которую вытянула из рюкзака Джейкоба.
Он прервал меня до того, как я закончила:
— Возможно, я мог бы пойти с ним. Я понимаю, что мы ещё даже не встречались, но…
— Так мило, что ты предложил, — сказала я удивлённо, но не совсем понимая причины своего удивления. В этом был весь Алекс. Он всегда был щедрым человеком. — Но это не обязательно. Джейкоб, на самом деле, не хочет идти. Видимо, он никогда не хотел, но был слишком напуган, чтобы объяснить это своему отцу.
— О?
— Райан временами мог быть эмоциональным манипулятором. Он был не тем человеком, которому можно было сказать «нет». Не без последствий.
Я могла представить его ответ Джейкобу, сообщившему, что не хочет идти на праздник «Отец и сын». Вероятнее всего, Райан бы сказал:
— Ты просто не хочешь идти, потому что ты не любишь своего отца.
Или что-нибудь столь же обидное. А Джейкоб хотел избежать конфликта любой ценой.
— Без обид, но звучит так, словно Райан был придурком.
Я пожала плечами.
— Иногда он им был.
— Я не хочу, чтобы ты поняла меня неверно, — сказал Алекс, — но я должен спросить. Если между тобой и Райаном всё было так плохо, как ты говоришь, почему вы продолжали оставаться вместе? Почему ты не сказала ему, что хочешь развестись?
Это был вопрос, который я сама себе задавала тысячи раз. Почему я просто не ушла? Последние несколько лет я была совершенно несчастна, а с каждой ссорой отношения между нами просто становились всё хуже и хуже. Половину времени я едва могла оставаться в одной комнате с Райаном.
— У нас было двое совместных детей. Я видела, как развод разрушает жизни детей. Я не хотела делать это с ними, — проговорила я, опуская ту часть, от которой цепенела. Не только от того, как Райан мог бы отреагировать, но и от того, как радикально поменялась бы жизнь. Мне ненавистна была идея о том, чтобы проводить со своими детьми только половину времени. — А часть меня продолжала надеяться, что всё ещё может стать лучше.