Глаза кобылки радостно расширились, её карабины продолжали терзать мою броню. Я запустила оба револьвера ей в лицо. Земная пони не сдвинулась бы, мой рог ни за что не смог бы приложить достаточно силы, чтобы ранить её. Но коричневая кобылка инстинктивно уклонилась, дернувшись назад и стреляя над моей кровоточащей шеей. Я прыгнула прежде, чем она смогла восстановиться и обхватила передними копытами её шею, остальным телом проехавшись под ней.
Я дернула её вниз, оказавшись лицом к лицу и мгновенно укрываясь ею от снайпера. С резким скрипом она пыталась разрезать мои ноги, державшие её за шею. Её понадобиться нечто посильнее боевого ножа, чтобы прорезаться через них. Я уставилась ей в глаза, внутри меня кипел гнев.
— Зачем? — спросила я, глядя в её распахнутые глаза. Она ухмыльнулась в предвкушении. — Зачем убивать меня?
— Я должна. Твоя смерть нужна, чтобы Эквестрия могла жить! — прокричала она мне в лицо. — Это ради будущего Эквестрии. Ради моего будущего! Ради лучшего завтра!
Возможно именно это, как я видела, делала ЛитлПип. Возможно из-за того, что я пыталась помогать пони, пытавшимся меня убить. Но, скорее всего, из-за ножа, нашедшего брешь в боку моей брони и продвигающегося между керамическим пластинами.
Меня достало быть хорошей пони.
— Не будет у тебя никакого завтра! — завопила я и ударила всеми четырьмя ногами, посылая её в полет, мой рог засветился. Явно привычная к бою она приземлилась кувырком и откатилась еще дальше, прежде чем встать на копыта. Магией она достала гранату-яблоко из брони.
Я подняла светящуюся чеку, которую выдернула, когда ударила её.
Граната разорвалась рядом с её лицом, и она кулем рухнула на землю. Я неотрывно глядела на неё, медленно продвигаясь к кровавой куче. Осмотревшись, я больше не видела красных полосок. Я подняла револьверы и, вытряхнув стрелянные гильзы, перезарядила их. Надеюсь Психошай вынесла всех снайперов, и никто не целился в мою голову, пока я брела к кобылке. Левую часть её лица размололо в фарш, она хватала ртом воздух, глядя на меня.
— Она пыталась убить тебя, Блекджек, — проскрежетал Крупье слева от меня. Перемешивая карты, он склонил голову, не показывая лица. — Рампейдж была неправа. Неважно насколько ты хороша. Неважно насколько сильно ты стараешься. Они всегда будут думать, что убийство — единственно верная вещь. И всегда будут пытаться делать это.
Я продолжала глядеть на кобылку, из горла которой короткими рывками раздавалось дыхание. Я подумала о ЛитлПип, хладнокровно вырезающей тех пони в деревне. Что толкнуло её за черту? Когда она осознала, что неважно насколько сильно ты стараешься и что убийство намного проще?
Я наставила Жертву в голову кобылке. Правая сторона её рта слегка изогнулась вверх.
— Просто спусти курок, Блекджек. Давай. Она в любом случае мертва, — прохрипел он. Это будет так просто. Милосердно. Я заметила направленный на меня взгляд Рампейдж. Будь доброй… Смерть тоже может быть добром. Поступай лучше… Хуф будет чуточку лучше без неё. Банальности мне больше не помогали. Пощадить её сейчас — и она просто снова попытается меня убить. Хватит пытаться. Хватит притворяться Охранницей. Я не могла спасти пони. Не совсем… Я не могла сделать ничего, кроме прекращения её страданий…
«Ты выбираешь трудный путь, несмотря на то, насколько чертовски сильно он ранит. Каждый раз, когда я думаю, что ты выберешь легкий, но неверный путь, ты удивляешь меня».
Я сунула Жертву обратно в кобуру и опустилась на колени подле задыхающейся кобылки. К счастью у меня с собой была куча медикаментов, и я немедленно впрыснула ей Мед-Икс. Затем я поднесла к её губам бутылочку персонального лечебного зелья Бонсоу.
— Пей. Быстрее… пей, — произнесла я, поддерживая копытами её голову и вливая свежее целебное зелье в её рот. Наконец она разок глотнула и закашлялась.
— Почему? — хрипло прошептала она, из её ноздрей струилась густая кровь. — Почему ты спасаешь меня?
— Заткнись и пей, — отрезала я. Но она не могла, просто выкашляла обратно. Её глаз, все же, продолжал следить за мной.
— Пей, чтобы у тебя было завтра, черт тебя дери! Я могу, по крайней мере, дать тебе шанс! — Зелье пролилось в грязь. — Скажи, хотя бы, свое имя! — прокричала я.