— Ты! — рявкнула я на Блюбель, схватив её за плечи. Внезапно она приняла такой вид, будто ожидает получить полное лицо жидкого стекла. — Единственная пони, кто ещё не распылён здесь, это я! Ты хочешь, чтобы я попыталась снять с тебя этот ошейник? Хочешь? — она быстро затрясла головой и я развернулась к Ксанти. Она взвизгнула и сжалась в ужасе. — А ты! Не ты ли мне сейчас говорила, что не можешь отправиться домой, потому что проклята? Это значит ты застряла здесь! А ЭТО значит, что ты должна приложить все свои навыки, какие можешь, чтобы помогать пони и делать это по доброй воле. Потому что иначе единственная альтернатива для тебя — это присоединиться к Предвестникам, а они серьёзно меня бесят!
Она отступала, ужасно трясясь. Ох… она только что была проклята ужаснейшей вещью, которую только знал её народ… мной… и отрезана от этого народа под страхом смерти… и тут я ору на неё! Я закрыла глаза и попыталась игнорировать далёкие крики моих друзей. Их здесь не было. Это было просто моё сумасшествие. Нельзя переносить это на неё.
— Послушай. Эта хреново для вас обеих. Ни одна из вас не хотела бы вляпаться в такое… и это постоянно происходит вокруг меня. Я могу столкнуться с кем-то совершенно незнакомым и полностью расхреначить его жизнь просто потому что он оказался там. Но я больше не могу делать всё это в одиночку. Если вы двое можете помочь друг другу… прошу… помогите.
Я вздохнула. Это всё, на что я могла надеяться. Затем я взглянула и увидела как Блюбель неохотно наклоняет голову, позволяя зебре осмотреть ошейник.
— Только… не взорви мою чёртову голову, — проговорила голубая кобыла, зажмурив глаза.
Пока Ксанти изучала ошейник, я проверила дверь. Закрыта, но у меня была карта. Осторожно, я открыла её и заглянула в короткий коридор по ту сторону. Забавно… всё вокруг выглядело отвратительно, но это помещение выглядело чистым.
— Я… я не думаю… — запинаясь проговорила она, убирая копыта.
— Если ты не уверена, это нормально. Лучше, чем совсем не попытаться — сказала я, оглядываясь через щель в морг. Тут стояли ряды каталок, а вдоль стены тянулся ряд стальных дверей, как и в крошечном морге Девяносто Девятого. Мне всегда казалось, что они выглядят как маленькие холодильники. Мерцающие лампы сменились устойчивым освещением и я заметила какие-то терминалы на каталках.
Медленно я двинулась через короткий коридор.
— Так, ладно, я знаю, что это звучит как бред, но я не хочу с вами драться, — позвала я, двигаясь вперёд и не доверяя ни своему Л.У.М.-у, посылающему мне предупреждения, ни всему, что было в моей голове. Я не верила, что морг был пуст. Уж после моей тирады и драки наверху они должны знать, что мы здесь.
— Врёт как дышит, — пробормотал жеребец в ответ.
— Она не красная, — слабо отозвалась кобыла.
— Назови себя! — проговорил знакомо звучащий голос.
— Твистер? — спросила я и выглянула из-за угла на трёх пегасов в силовой броне. Они соорудили импровизированную баррикаду, которая бы и трёх секунд не продержалась под концентрированной атакой. — Вы чего здесь делаете? — спросила я пегасов Нейварро, с которыми уже встречалась у пещеры Спайка.
Она отстегнула шлем, её лавандовая шкурка напомнила мне Дэззли. Грива Твистер была более пурпурно-синей, но без отблесков.
— Блекджек… это… — она осмотрела меня с ног до головы одним долгим шокированным взглядом. — Девочка, что, во имя всех вечных мук, с тобой случилось? На свете нет приличных причин, по которым какая-нибудь кобыла имела столько металлических частей в теле!
— В Хуффингтоне бывает, — ответила я с бледной улыбкой. — Стреляли. Захотелось поглядеть, что за дела.
Жеребец с ракетницей прорычал:
— Думаешь мы настолько тупые, чтобы думать, что ты настолько тупая, что просто прискакала сюда, потому что тебе любопытно? Здесь таких дураков нет!
— Ты не знаешь Блекджек, Бумер. — лавандовая пегаска разглядывала Блюбель и Ксанти со смесью подозрительности и отвращения. — Что ты делаешь с этой полосаткой? Она выглядит как одна из тех, что загнали нас сюда!
— Она встретила меня, и в результате это разрушило её жизнь, — сказала я, вступая немного между Твистер и Ксанти. Бумер и Сансет-или-как-её-там немедленно переглянулись. — О… я думаю вы можете её понять? — зебра наградила меня взглядом, говорящим «вот видишь?».
Наконец Твистер расслабилась. Выглядела она не важно, на самом деле бледной и болезненной. Я подозревала, что это ХМА высасывает из неё жизнь.
— Думаю можем. Командование не погладило нас по головке за оставление позиций. Они решили сделать пример из нас троих. За переход на вражескую сторону меня едва не приговорили к расстрелу. Но потом я сказала им, что ты сказала мне, что агент Лайтхувз делает чуму. Это заинтересовало руководство. Оказалось, что у нас есть записи о похожей болезни.