— Директор Мефитис? — спросила я.
— Угу. Об этом писала одна из старейших медицинских семей Анклава — я скрипнула зубами, от чистой ярости мне хотелось его кастрировать. После того, что он сделал с Сиррэс на той записи… Я попыталась смягчить свой убийственный взгляд. Сансет и Бумер знали меня не так хорошо, как она, да и она знала меня едва-едва. Когда я расслабилась, все, кажется, чуть успокоились. — И раз уж мы трое вляпались, нас отправили на поверхность, чтобы попытаться выяснить, что здесь делали Тандэрхед.
— Разве это не противоречит договору между Нейварро и Тандерхед? — нахмурилась я.
— Ещё как, — отозвалась Сансет, борясь со своим шлемом. Наконец она справилась с защёлкой, оказавшись ржавого цвета кобылой с оранжевой в жёлтую полоску гривой. — Официально мы не возвращались. Мы дезертиры, пока не завершим нашу миссию — она взглянула на других двоих. — Сомневаюсь, что те Дубоголовые поверят в это хоть на секунду, но всё же это удобное оправдание, почему мы здесь.
— Ясно. Ну и как, нашли что-нибудь? — спросила я, оглядывая терминалы.
Твистер кивнула.
— Нашли. Нашли чуму, сохранённую в замороженных телах, — сказала она, обводя жестом блестящие металлические дверцы. — По-видимому это зебринская болезнь, заставляющая их пожирать плоть мёртвых.
Глаза Ксанти широко распахнулись.
— Чума кровавого голода здесь?! — она немедленно принялась вытирать копыта. — Я… здесь… мы должны уйти отсюда!
— Расслабься — это всего лишь болезнь, заставляющая тебя медленно сходить с ума, пока ты не начнёшь грызть ноги других пони. — Что ты знаешь об этом? — спросила я зебру.
— Ужасная болезнь, вспыхнувшая во время страшного голода. Когда не стало еды, зебры отчаялись настолько, что стали есть себе подобных! Тогда голод взял своё. Когда их убивали, голодающие поедали их плоть и тоже заражались. И как бы ни готовили эту плоть, болезнь не исчезала — как и в системах переработки стойла.
— Это… это лечится? — могла ли я что-то сделать для моего дома? Когда случилось то, что случилось…
Но Ксанти только покачала головой.
— У меня дома, любая деревня, поражённая чумой, закрывалась на карантин и сжигалась. Эта болезнь не похожа на другие. Её нужно проглотить. Она начинает развиваться только в желудке. Но если частицы болезни попадут на твои копыта и окажутся в еде, ты можешь заразить себя или других. Один кусочек заражённой плоти в кастрюле и целая деревня может быть потеряна — я почувствовала, как груз свалился с моих плеч. Возможно я должна была поступить иначе, но понимание того, что это не было моей ошибкой… было для меня большим облегчением.
— Хотя это, так или иначе, зебринская болезнь, почему она не поражает пегасов? — спросила я и тут же Твистер и Сансет беспокойно переглянулись. Замечательно, теперь-то что?
Сансет нахмурилась.
— Пони-пегасы больше других отличаются от зебр. Болезнь развивается в нас гораздо медленнее. Но… — она подошла к одной из металлических дверей на стене. Я присоединилась к ней, когда она осторожно приоткрыла дверь копытом. Внутри был длинный металлический стол. Осторожно ржавая кобыла потянула его наружу.
На нём лежали четыре мёртвых пегаса. У каждого из них были были жёванные раны, оставленные рейдерами, готовившими пищу из их конечностей.
— Все они пони Нейварро, пропавшие за последние две недели. Может дезертиры вроде нас… может и нет — двух недель хватило, чтобы болезнь развилась в полную силу. Ещё больше тревожило то, что пони были изрезаны. Большие куски плоти были удалены, но не вырваны, а аккуратно вырезаны. Только их головы оставались более-менее нетронутыми, хотя их губы были съедены, от чего их лица скалились в вечной гримасе.
— Те пегасы, снаружи, они ведь не с вами? — спросила я, похолодев.
— Там снаружи пегасы? Дерутся с зебрами? — спросила Твистер, взволнованно оглянувшись на своих спутников.
Я магией подняла ящик со взрывчаткой.
— Вот это было у них.
— Ух ты! — Бумер бросился к длинной чёрной коробке и открыл её с гораздо большим энтузиазмом, чем у меня. Внутри оказался ряд контейнеров, заполненных странными цветными жидкостями и трубки. — О да! Четырёхкомпонентная жидкая радужная взрывчатка с молниевой системой детонации. Шикарно! — усмехнулся жеребец. — Устанавливаешь эту штуку и готовишься к адски-плохой погоде!