— Шаришь во взрывчатке? — тут же спросила Блюбель.
Он стянул шлем, оказавшись на удивление красивым коричневым жеребцом с выдающимся подбородком и широкой, простой улыбкой.
— Ну, вродь того. Думаешь почему они зовут меня «Бумер»? — он подвигал пушистыми чёрными бровями перед смутившейся кобылой.
— Горяченькие ночки в лётной школе, — подтвердила Сансет, закатив глаза.
— Несколько дней казармы чистили, — с гордостью добавила Твисетр. — Командование издало приказ никогда не кормить его бобами, иначе это будет расценено как преступление против всех пегасов.
— Это как сверхзвуковой радужный удар, — закончила Сансет. — Из его задницы.
— Ну ладно! Хватит уже, — пробормотал он, опустив уши. Фыркнув, он отошёл от ящика и стал осматривать ошейник Блюбель. Затем сделал что-то своими копытами и спустя секунду легко снял его. Все пони подпрыгнули, а Блюбель взвизгнула. Он покачал ошейник на копыте, — Кусок барахла — и зашвырнул его в угол.
— Ты это… ты мог… я… — лепетала Блюбель, тыча копытом в Бумера.
— Чё? — спросил он, хмурясь. Внезапно она рванулась вперёд, обвила его шею копытами и резко наклонила его назад во всей его силовой броне. Она прижалась губами к его губам в долгом, крепком поцелуе, от чего он мог только беспомощно дрыгать копытами в воздухе. Затем, так же резко, как схватила, она вернула его в нормальное положение, оставив стоять с мечтательным выражением на лице. Спустя секунду его крылья взметнулись и остались торчать по бокам.
— Спасибо, — улыбнулась она покрасневшему как вишня пегасу.
— Наш малыш вырос, — с улыбкой сказала Твистер Сансет.
Тем временем мне на глаза попалась Ксанти. Она уставилась на табличку возле холодильника, непохожего на другие.
— Ты в порядке? — спросила я с лёгкой улыбкой.
— Это здесь, — тихо отозвалась зебра. — Воительница…
Я взглянула на дверь, а затем и на табличку. Мои глаза выхватили только одно.
Имя: Шуджаа.
Дерьмо. Талисман, который был у неё, теперь внутри одного из моих лучших друзей. Я смотрела на табличку.
Полевой отчёт: объект (опознанный как Прадитьер Шуджаа) найден на месте конфликта 99-1238-J. Хотя на теле не было обнаружено никаких травм, объект был мёртв. Сержант Твист, единственная выжившая из разведргуппы, была в истерике и, получив успокоительное, была направлена для транспортировки в МЦФ для лечения. Представитель ДМД связная Гласс запросила тело и всё, что будет найдено на или внутри него, для отправки в ДМД для дальнейшей передачи в Министерство Стиля. Указанная передача задержана по приказу директора лагеря Мефитиса. Полковник Капкейк официально запросил отправить останки на базу Мирамэйр для организации похорон.
Здесь же были приложены карты и фотографии, не имеющие для меня особого смысла. Я взглянула на дверь. Я просто посмотрю. Это же не больно? Открыв дверцу я вытянула маленький выдвижной стол…
То, что лежало на столе, не было зеброй. Не было и той кобылой, что я видела на зернистых чёрно-белых фотографиях. Это было просто множество кусочков зебры, наваленных кучей вокруг костей. Они разбили и разъяли её на части, какой-то Гуль пришёл и забрал какие-то останки. Никогда я не была так рада, что Рампейдж сейчас не здесь, и не видит этого, никогда я не была так счастлива, что у меня есть действительно большая бомба, чтобы дать Шуджаа то, что она заслужила.
— Похоже вы зря потратили время, пробираясь сюда, — хрипло сказала я зебре, выглядевшей крайне подавленной.
— Всё было пустой тратой времени, — заметила Рампейдж за дверью. Я сидела на полу, ужасно болела грудь.
— Устанавливай свою бомбу, Бумер, — громко сказала я, закрыв глаза. — Установи её на пять минут. Позволим Лансеру лично повидаться с Шуджаа. Здесь нет талисмана… так что отправляемся — это было моё воображение, или это слабо мерцающая зебра собственной персоной? У меня копыта чесались ударить воздух, когда он подошёл ближе. Я смотрела в эти искажения. — Теперь будешь стрелять нам в спины?
Ответа не последовало. Я даже не была уверена, что он вообще был там. Мне слышались далёкие предсмертные крики. Среди них были мои друзья. Мне слышался плач тысяч голодающих зебр, скрипящих зубами, поддающихся голоду, бросающихся на туррели и срывающих с себя ошейники, чтобы взорвать свою собственную голову. И для меня не имело значения, происходит это только в моей голове или нет. Я поднялась на копыта, и во мне не осталось ничего кроме ненависти. Бумер нажал какие-то кнопки и радужные жидкости начали смешиваться вместе, а искрящийся магический таймер начал обратный отсчёт.