И здесь был боец, содержавшийся в качестве пациента.
Я пробежалась глазами по сводчатому потолку. Если за этим стояла Джетстрим, она атакует сверху. Слава Богиням, что все эти дни я практиковалась без использования рога. Естественно, попытка остановить слетевшего с катушек Мародера может оказаться выше моих сил…
Могла ли вообще справиться с ней? Я не была Охранницей. Я даже не была Блекджек. Я была Рыбкой. О чем я только думала?
Я думала… что кому-то нужно остановить все это.
Может я и не знала, кем именно была… Блекджек или Рыбкой… но, так или иначе, я была своего рода охранницей.
А Охрана спасает пони. Это была мысль, что впервые за долгое время казалась мне наиболее ясной. Я слышала звуки борьбы у главного входа. Может… может, если я справляюсь с этим… тогда смогу говорить о выписке отсюда.
Я добралась до вестибюля как раз вовремя, чтобы заметить синюю полоску, пролетевшую перед моими глазами. Пони, что была её причиной, с громким хрустом костей, ломающихся крыльев и треском разрушающегося бетона врезалась в каскадный фонтан, затем с глухим стуком рухнула в залитую кровью чашу фонтана. Глаза Джетстрим все так же смотрели в никуда даже после смерти, её голова свисала с края чаши.
Из-за разрушенного стола поднималась темная, знакомая фигура. На ней была черная полицейская броня, покрывавшая каждый сантиметр её тела. Её закрытая шлемом голова медленно повернулась ко мне, глядя через плечо. Я слышала сухое, хриплое дыхание, раздававшееся через респиратор её черной маски. Пустой, бездушный смешок. Она что-то держала в копытах… что-то маленькое и окровавленное.
Я бросилась к твари. Яростно. Бездумно. Неумело. Я прыгнула ей на спину, обхватив копытами шею, в ответ она разразилась безумным брыканием в попытках спихнуть меня. Я не могла убить её. Не могла победить. Все, что я могла — сражаться до её неизбежной победы. Весь смысл был в сражении. И, возможно, если я смогу достаточно продержаться, то смогу обеспечить той кобылке второй шанс.
Последовал очередной толчок, и меня кубарем швырнуло во тьму.
Я стояла во внутреннем дворе клиники. Как я здесь очутилась? Что случилось с кобылкой в черном? Победила ли я её? Выгнала ли? Нет. Не победила. Не смогла бы.
Тогда что я видела? Я сидела на вершине взрывозащитной стены, глядя на скамью подо мной. На ней одиноко сидела синяя пегаска. Её гриву тронула седина, а пустые глаза безжизненно смотрели в пространство. Окружавшие её разговаривали, смеялись, наслаждались цветущими розами или говорили о музыке, доносившейся со сцены. Это было самым нормальным, что я видела с момента встречи мною Рарити и Флаттершай. Я не могла двигаться. Даже моргать. Я могла только наблюдать.
Затем приблизилась красная кобылка с блестящими, покрытыми красным лаком копытами.
— Лейтенант Джетстрим?
Её глаза дернулись, она склонила голову.
— Больше нет… — пробормотала она.
— Лейтенант Джетстрим? — повторила она, садясь на скамейку рядом с пегаской. Я узнала её… она была на терминале Блюблада. Пони из Д.М.Д… но была ли она тем, кем являлась, или только играла роль, придуманную мной?
— Лейтенант. Мне нужно сообщить вам нечто очень важное. — Кобылка вынула из сумки папку и вытащила фото. — Мы обнаружили особо важный лагерь для военнопленных глубоко на территории зебр.
— Что? — спросила она, бросив тусклый взгляд на картинку.
— Мы получили эти изображения прямиком из зебринской столицы, — пояснила красная кобылка, держа снимки пони, содержавшихся в сооружении схожем с Желтой Рекой… только они не были похожи на пленников, какими я себе их представляла. Слишком чистые. Тем не менее Джетстрим уже пристально изучала их.
— Зебры разместили этих пленников в Роуме. Мы смогли опознать двух конкретных заключенных. Старшина Биг Макинтош и Ефрейтор Стоунвинг.
— Что? — поразилась Джетстрим. — Как? Они… мне постоянно твердили, что они мертвы.
Красная кобылка сочувственно кивнула.
— Легче похоронить и оплакать героя войны, чем услышать, что их похитили в суматохе после покушения, Лейтенант, — тихим, серьезным голосом произнесла красная кобылка с блестящими копытами. — Вы были правы. Совершенно правы, но правительство попросту умыло копыта и забыло о них.
— Нееет… как они могли? — Судорожно всхлипывая, Джетстрим затряслась, держа в копытах фотографии и окропляя их слезами. — Я знала… знала… они не могут быть мертвы… — прошептала она, затем утерла слезы и глянула на красную кобылку. — Но… почему ты пришла ко мне? Кто ты? — ошеломленно глядя на собеседницу, спросила она.