Голденблад ступил в клочок желтого света. Дождь омывал его, заставляя его гриву липнуть к белой шкурке, сплошь покрытой шрамами.
— Нет… нет, нет, нет… только не ты, — бормотала она сквозь слезы, отвернувшись от жеребца и крепко прижимая к груди сверток, словно пытаясь защитить. — Пожалуйста…
Сначала он молчал. Просто смотрел на неё усталым взглядом.
— Зачем ты делаешь это, Флаттершай? Я думал, что после провала Блоссомфорс, ты сдашься.
Флаттершай зажмурилась, дрожа и всхлипывая.
— Мне пришлось. Я обязана была что-то предпринять. Луна не станет использовать мегазаклинания, чтобы лечить пони. Она хочет, чтобы Твайлайт превратила их в оружие!
— Это Твайлайт никогда не сделает и никогда не одобрит, — произнес Голденблад. — Ты и сама прекрасно знаешь.
— Твайлайт может и думает, что это неправильно, но кто остановит какого-нибудь другого пони от этого? — спросила Флаттершай.
— Если кто осмелится обратить твое творение в оружие, я обещаю, что первыми испытания увидят наблюдатели от зебр. Они осознают возможности мегазаклинаний в качестве оружия. Они отправятся домой и скажут своему Цезарю прекратить войну.
Но он, казалось, и сам не был уверен в своих словах.
— Разве? — последовал вопрос Флаттершай. — Или мы просто используем войну, как предлог, чтобы полностью избавиться от них? — Она горестно всхлипнула, затем глянула на него и спросила. — Неужели это все прекратится лишь тогда, когда все умрут? Я не приму это. Просто не могу принять! Предательство в разы лучше этого…
Некоторые капли на её щеках выглядели точно, как слезы. Голденблад потянулся к ней, но она отпрянула.
— Я обещал, что никогда не наврежу тебе, — нежно прошептал он своим хриплым голосом, убирая копыто.
— Ты нарушил своё обещание, — тихо, но твердо ответила она. — Как ты мог так поступить со мной? Произнес… её имя… — Она задрожала, и я сильно сомневалась, что из-за холода или сырости.
— Это была случайность, — ответил он, но она все равно отводила взгляд. — Я знаю, что легче от этого не станет, Флаттершай. Но это правда. Когда я сказал её имя… я и не думал подвергать её тому, что мы делаем с ней сейчас.
Флаттершай зажмурилась и крепко сжала губы.
— Я тебе не верю. Все ночи ты проводил с ней. Ты постоянно утверждал, что работаешь с ней. Наедине… а потом я слышу от тебя это? — Она покачала головой и шмыгнула. — Я собиралась родить… нашего ребенка… — Желтая пегаска подняла лицо к дождю, позволяя слезами бежать черными ручейками, пока медленно смывалась остальная краска. — Я собиралась стать мамочкой. Настоящей мамочкой!
— Я знаю. И ты была бы замечательной мамой, Флаттершай. — Он вздохнул, тоже подставив лицо дождю, но в падающих каплях не было ответов. — Но, в любом случае, я сожалею, что дошло до такого. Тебе стоит прекратить попытки передать мегазаклинания зебрам. Они уже шныряют в Министерстве Тайных Наук в поисках информации. Но, похоже, понятия не имеют, что возникли они в Министерстве Мира. — Он вздохнул и помотал головой. — Тебе нужно бросить эту затею.
— Я… я не могу… как ты не понимаешь? — умоляюще спросила она, глядя на него. — Я присоединилась с остальными, чтобы остановить войну! Не сражаться в ней. Не убивать. Но… но чего я действительно добилась? Сражения не прекращаются ни на секунду! Я вижу, как солдат ранят… калечат… убивают. Я вижу пони, страдающих от террористических атак зебр. Я вижу зебр, вынужденных жить в Зебратауне и в том ужасном лагере, что они строят у Желтой Реки… и я ничего не могу поделать, чтобы все это остановить!