Сестра Грейвис тронула меня за плечо, заставив подпрыгнуть. Я взглянула на неё, а затем опять на робота.
— Эта штука… безопасна? — спросила я кобылку-нежить.
— О, Цербер кроткий как котёнок. Он был запрограммирован не нападать на дружественных посетителей или постоянных жильцов, — ответила она, глядя на робота. — Не так ли, Церби?
Робот протянул ко мне одну из своих глазных камер и сказал театрально-громких шёпотом, который слышали все пони:
— Вообще-то, я думаю, что все они куча гниющей понятины и фермы для личинок, и я бы всех их распылил в груды пепла, если б мог. Но я не могу, спасибо этому чёртовому боевому ограничителю! И раз уж я не могу пройтись очистительным огнём по этой коллекции болезненных, шевелящихся трупов, не желаешь ли мартини, ты, зебролюбка гулеобнимашка?
— Да, — протянула я. — Конечно.
Я не могла удержаться от улыбки и покачивала головой в такт музыке, пока мы ждали.
— Если не возражаете, я спрошу, — начала я, — почему… так? — я неопределённо обвела клуб копытом. — Я имею в виду, я была в Миксере во Флэнке, но это всё выглядит несколько… ну… чересчур.
Вайндклоп и сестра Грейвис обменялись долгим взглядом, прежде чем он снова взглянул на меня с открытой улыбкой.
— Ну, ты должна понимать, быть гулем это совсем не то, что быть гладкошёрстным. Это больше чем быть просто мёртвым. Наше зрение чуть менее острое, хотя мы намного лучше видим в темноте. Хотя, если честно, когда большинство пони, с которыми ты живёшь, выглядят как трупы, это не так уж плохо. Просто есть определённый предел, как долго ты сможешь всё приукрашивать. Наше осязание ухудшилось и простые вещи вроде еды, питья и даже опьянения для наших тел проходят труднее. И чем меньше будет разговоров о нашем ощущении запаха или вкуса, тем лучше.
— Единственное, что осталось неизменным, это наш слух, дорогая, — пояснила медсестра. — А одна из вещей, которую многие из нас любили, пока были живы, это музыка. О, конечно, мало кто из нас может петь всё, что ты хотела бы услышать, но слушать-то мы можем все. Вспоминая хорошие времена… — она взглянула на сцену с оркестром. — И забывая плохие…
Вайндклоп получил свой напиток, что-то голубое и белое, крутящееся в бокале, и взглянул на дальнюю сторону бара, зажав бокал между хрупкими с виду костями крыла.
— Если вы, дамы, извините меня, мне нужно поговорить с Пэчворком о его голосовании — он чуть склонил перед нами свою шляпу и обежал к выглядевшему побитым гулю, попивающему Баквайзер.
— Всё время волнуется за своё переизбрание, — задумчиво проговорила медсестра. — Но, полагаю, это лучше, чем скатиться вниз, — улыбнулась она мне. — Итак… ты хочешь проникнуть в тюрьму. Я работала там и я могу сказать тебе, что там внутри нет ничего, за что стоило бы отдать жизнь.
— В обычной ситуации я согласилась бы, — ответила я, положив передние ноги на барную стойку перед собой. Оркестр начал играть новую песню, заставляя меня притопывать задними ногами. — Но там есть кое-что, что мне необходимо — её скептический взгляд дал понять, что она мне не поверила. Я открыла панель на своей ноге, демонстрируя ей ПипБак. — В этот ПипБак заложена программа, ведущая по старому маршруту. Следующая остановка в Хайтауэре.
Гуль нахмурилась, с беспокойством глядя на меня.
— На верхних этажах Хайтауэра было много коммуникационного оборудования… но достать его нет возможности, дорогая. Даже просто проникнуть внутрь тюрьмы почти невозможно. Как только ты окажешься внутри, радиация и ХМА убьют тебя в считанные минуты.
— Моё тело устойчиво к воздействию ХМА, — ответила я. — К радиации не так сильно, но… ну, я думаю, прежде чем идти внутрь, я возьму побольше Рад-Икс и Антирадина. — Рампейдж неразрушима, надеюсь. С Лакуной тоже всё будет в порядке. Но по-прежнему оставался риск для Стигиуса и Психошай.
— Даже если так, там ведь поселение гулей. Радиация и ХМА превратили их в ужасных бессмертных чудовищ. Время от времени один из них вырывается на свободу и устраивает хаос, прежде чем наконец выдыхается. Большинство из них безумны, но некоторые умны. И хорошо, если они просто убьют тебя на месте.
— Я просто постараюсь убить их первая, — ответила я, пожав плечами. — Может обезглавливание сработает? У меня есть чертовски острый меч — предположила я с ухмылкой. Кобыла просто посмотрела на меня с жалостью.
— Даже если тебе удастся, там есть и другие угрозы. В тюрьме множество турелей, роботов и оборонительных талисманов — она оглянулась вокруг и, понизив голос, добавила, — и призраков.