Это, впрочем, могло подождать до того момента, когда я закончу меряться силой с непобедимым живым мертвецом.
— Да! Ключ! Достань его. Сейчас же! — Я напряглась и отпихнула гуля к окну, выходящему в центральную шахту. Он мотал головой из стороны в сторону, пытаясь окатить струей огня меня и моих друзей. Я не собиралась позволить еще одному из них умереть! Лучше я сделаю это за них.
Шиарс подбежал ко мне, над ним парило жар-яйцо.
— Но оно не подготовлено к детонации, Блекджек! Это займет по меньшей мере пять минут!
— Не волнуйся об этом! — проорала я, когда гуль толкнул меня назад и я, схватив его, развернула кругом.
Прибежала Рампейдж, со все еще торчащими из нее кусками арматуры, и окинула меня беспокойным взглядом. Я чувствовала себя так, будто что-то застряло и в моей груди.
— Что ты задумала, БиДжей? — спросила полосатая пони, обхватывая другой бок гуля и стараясь обездвижить его.
— То, что у меня получается лучше всего! Разбейте это окно! — крикнула я, схватив яйцо правой рукой. Стигиус, Психошай и Кэррион принялись бить по нему, пока стекло не вылетело в шахту, упав на стальную сетку далеко внизу. Гуль широко раскрыл пасть, снова вдыхая. На этот раз будет кое-что особенное.
С каждой толикой силы, что могла собрать, я засунула жар-яйцо прямо ему в глотку. Моя правая передняя нога пылала, словно я засунула ее в доменную печь, на моих глазах стрелка дозиметра достигла максимума. Кажется, Хэйтауэр собирался заполучить еще одну жизнь, но это не будет кто-либо из моих друзей.
Глаза гуля вспыхнули, и в его пасти засверкали хаотичные радужные молнии.
— А теперь убирайся! — закричала я, толкая его через край.
Броня начала сама себя отстегивать, и две пряжки обернулись вокруг моего раскаленного копыта, практически спихнув меня вниз. Торчащие осколки разбитого стекла глубоко порезали мой живот, но с боков меня удерживали Рампейдж со Стигиусом, пока гуль болтался ниже. Хаотичное свечение становилось все ярче и ярче, тут гуль открыл пасть… чтобы срыгнуть жар-яйцо или попытаться забрать нас с собой — я понятия не имела, что именно.
— Нет уж! Никаких больше криков, — проворчала я, прыгая в З.П.С. и нацеливая три магических пули в свою правую ногу у колена. Первые две разорвали разъеденный, дымящийся металл. Третий оторвал её полностью.
Протяжно завыв, гуль полетел с пятнадцатимеровой высоты. Он рухнул в погнутую сталь, на мгновение погрузившись в запутанную колючую проволоку забора. Затем его пылающая голова показалась снова… и испустила последний яростный рев, прежде чем взорваться гигантским шаром зеленого огня, который уничтожил не только монстра, но и сталь вместе с трехметровым слоем бетона. И они не просто испарились. Это было так, будто все вокруг гуля полностью исчезло из существования, включая одержимую броню души.
Я едва ощущала копыта, тянущие меня. Вокруг раздавались крики и требования Антирадина. Но для меня это не имело никакого значения. Я так устала. Готова для действительно долгого сна. Я почувствовала, как Рампейдж шлепнула меня по щеке. Услышала, как Лакуна просит не засыпать. Почему они не понимают? Я заслужила отдых…
Я стояла под лениво плывущими летними облаками, милостиво прикрывавшими нас от палящего солнца, которое делало зуд от нашей зеленой униформы ещё более невыносимым, пока мы стояли в строю. Сейчас нас было примерно с тысячу и с каждым часом прибывало все больше. Все прошли предварительную физическую подготовку, жеребят, желавших присоединится к сражениям, отослали по домам, далее нам дали подписать бумаги и сняли отпечатки копыт и зубов. Затем последовал наш первый урок военной жизни: торопиться и ждать. Поэтому мы и стояли рядами, единороги в одной шеренге, земные пони — в другой, а пегасы — на противоположной стороне поля. Над деревьями на западе всё ещё поднимался черный дым от Хуффингтона.
— Ты веришь заявлениям зебр, что они не делали этого? — прошептала одна из кобылок позади меня.
— После Литлхорна от этих ублюдков можно чего угодно ждать, — проворчала другая. — Мы должны вышвырнуть всех полосатых из Эквестрии. Никому из них нельзя верить.
Я стояла, не поднимая головы и не отрывая глаз от травы. По прибытию в Кантерлот никто не встречал нас, как героев. Кейки забрали своих детей, а мне сообщили страшное известие, что несколькими часами позже после нашего отбытия было совершено величайшее военное преступление в истории. Мои попытки спасти зебринских беженцев даже не удостоились упоминания. Да и какое это имело значение, если все вовлеченные пони оказались мертвы? Зебры отрицали свою причастность, утверждая, что это дело копыт некой преступной организации, но им никто не поверил. Затем случился великий пожар Хуффингтона, убивший сотни и заставивший уйти тысячи. Они и это отрицали.