— Я видел результаты, когда шестеро друзей моей сестры работали сообща. Если вся Эквестрия сплотится и не отступит, как мы вообще сможем проиграть? — слегка улыбнулся Биг Макинтош. — Все будет хорошо. Вот увидите.
Капкейк, впрочем, выглядел не слишком убежденным, даже чуть напуганным.
— Да. И все же это будет трудно. Селестия всегда пыталась уберечь страну от войн. Я сражался против зебринских машин у Рассветной Бухты и противостоял воинам Ачу вдоль всего хребта Разбитое Копыто. Стража, по идее, должна была справиться со всем. Но, полагаю, после Литлхорна это вряд ли уже возможно.
— Сам увидишь. Будет здорово. Мы будем драться с ними сообща и добудем победу ради Эквестрии, — Дуф был полон энтузиазма. — Вот Твист, например, может работать часами напролет и не уставать.
— А Дуф мой работник номер один. Он может переташкивать двадцатикилограммовые мешки ш шахаром, будто пушинки! — широко улыбаясь, отозвалась Твист.
Пегас оглядел всех нас, его лицо пересекла странная улыбка. Он указал на каждого из нас, словно запоминая наши имена.
— Биг Макинтош, Эпплснек, Твист, Дуф, Эхо, Вэнити, Джетстрим, Стоунвинг, Псалм. — Он кивнул. — Верно. Буду приглядывать за вами. Может, вся эта затея с армией Эквестрии, все-таки, сработает…
Дальше последовали недели, во время которых мы все вместе познавали трудности искусства войны. Королевский Страж Капкейк снял свою броню и стал капитаном Капкейком. Твист поняла, что, хоть её зрение всегда будет постоянной помехой в стрельбе, она оставалась неутомимым и упорным бойцом, а еще она одолела свою шепелявость и научилась четко отдавать приказы и общаться. Дуф похудел и набрал мышечную массу, постоянно тренируясь и работая. Вэнити обучил остальных гордо держать себя в обществе, а сам познал грязные реалии сражений. Стоунвинг и Джетстрим, работая в команде, защищали своих привязанных к земле друзей. Эпплснек унял циничное и жесткое отношение к окружающим и научился работать с остальными. А Биг Макинтош работал, чтобы стать достойным лидером, мягким в общении, но всегда предельно сосредоточенным и уверенным в правильности своих действий.
А я? Я обнаружила, что, хоть с магией у меня было плохо, с вооружением земных пони могу быть столь же эффективной, как боевые маги единорогов древности. Пусть даже для меня было сложно прицелиться и спустить крючок.
Мы были друзьями. Мы были соратниками. Мы были Мародерами Макинтоша…
Я пришла в себя лицом на холодном полу, чувствуя дикую боль во всем теле. Да и сверлящее ощущение в груди никуда не исчезло. Хм, ничего такого, к чему я не привыкла.
— Значит… я еще не померла? — пробормотала я, медленно поднимая голову и осматриваясь. Мы находились в кладовой рентген-кабинета. Большая часть ящиков и бочек была убрана за исключением импровизированной химической лаборатории, что была устроена в углу. С одной из склянок, через своего рода фильтр, медленно капала жидкость цвета радуги и сильно попахивающая мочой, возле неё находилась бутылочка с радужным Флюксом. А рядом с ней стояли банки с янтарно-оранжевой субстанцией.
Переработанный Антирадин. Никогда бы не додумалась. Так как мой дозиметр не показывал никаких признаков заражения, я предположила, что помещение каким-то образом было защищено от излучения. До этого я тоже никогда бы не додумалась.
Еще больше удивляла пони, что управлялась с бутылочками. Рампейдж, где-то откопавшая грязный белый халат и очки, обращалась со стеклянной утварью и химикатами с осторожностью и исключительным мастерством. Она глянула на меня, поднимающуюся на шатающихся ногах.
— К чему разочарование, Блекджек? Лакуна посвятила меня насчет твоего предыдущего близкого к смерти состояния в Тенпони. Если бы не факт, что все твои жизненно-важные органы искусственные, да еще и в мозгу некие аликорньи опухоли, ты бы точно умерла.
Она поставила одну из банок себе на спину, приблизилась и ловко соскользнула её по ноге на пол передо мной.
— Пей, — сказала она. Я снова легла, левитировала к себе банку и принюхалась.