— Правила позволяют заключённым с хорошим поведением иметь некоторые личные вещи, — неубедительно пробормотала Блоссомфорф.
— Ага. Вроде фотографий. Но не минибар! — возмущённо фыркнула Рампейдж и распахнула дверцу, глядя на бутылки вина. — Вино! Он… это… ты хоть представляешь, сколько раз я должна была отдаться за полдюжины сигарет?!
Я взглянула на красные бархатные шторы, не желая слышать ответ. Каррион тоже осматривал номер в замешательстве: это была работа не двух минут. Осмотр камеры занял бы как минимум час.
— Хорошо. Пусть все пони возьмут себе по одному участку, обыщут его и сбросят всё в мои седельные сумки! Пихайте всё сюда! — сказала я, магией левитируя простыни и связывая их в узел. Я должна потянуть этот вес. Я позволила моему сортировочному заклинанию ПипБака разобраться в них и навести порядок. Спустя пару минут почти всё, что не было закреплено в камере, оказалось в моих сумках и я была почти на пределе своей грузоподъёмности. Я проверила, чтобы все простыни были заправлены в разбухшие карманы, мне вовсе не хотелось, чтобы они загорелись.
После того, как койка опустела, Каррион обнажил свои когти и в разные стороны полетели пух и перья, если внутри было что-то полезное, он искромсает это.
— Стой, стой, стой! — крикнула, замахав на него своим обрубком. Грифон отошёл в сторону и я левитировала вверх весь матрас с перьями и медленно растрясла его, позволив перьям осыпаться, словно снег. Пусто. Я предположила, что это было слишком очевидно. Рампейдж устроила налёт на минибар, распихивая по сумкам бутылки вина.
— Что? — спросила она с вызовом, затем откупорила одну, сделала большой глоток и взглянула на этикетку. — Я пью Фанси 912? Этот букет нужно смаковать! — затем она перевернула бутылку и выхлебала её до дна, громко рыгнув. — Так-то. Считай, что посмаковала, — сказала она, причмокнув губами.
Лаааадненько…
— Давайте выдвигаться. Нужно поскорее отключить это поле телепортации. Я не хочу держать Снипса внизу ни минуты дольше, чем нужно.
— Я до сих пор не понимаю, как ты собираешься попасть в кабинет надзирателя. Там ведь нет никого, кто повернёт ключ, — сказала Психошай и взглянула на Стигиуса. — Стигиус может телепортироваться только когда видит, куда ему нужно. Так что если там дверь не из пуленепробиваемого стекла…
— Не из стекла, — отозвалась Блоссомфорф. Мы поднимались по лестнице на самый верхний уровень. Половина из нас кашляли от дыма в обжигающем воздухе. Я даже представлять не хотела, что испытывал Снипс внизу. Затем, словно предвещая нам проблемы, под нами раздался гулкий взрыв и оранжевые клубы дыма за пуленепробиваемым стеклом, безумно заметались, будто языки пламени.
Тут я замерла, расслышав пугающий треск слева от себя и уставилась на большущие трещины, паутиной расходящиеся по коробящемуся стеклу. С каждой секундой сеть трещин росла, с хрустом расходясь по всей стеклянной панели.
— О нет… бежим! — крикнула я, глядя, как ослабшее стекло выпадает из своих стальных креплений и обрушивается в пекло внизу.
И мгновенно коридор, в котором мы были, превратился в заполненную дымом духовку. Жара стала абсолютно невыносимой. С каждым вдохом моё горло и лёгкие заполнялись дымом. Все открытые участки шкуры обжигал пепел. Но пожалуй хуже всего был резкий скачок уровня радиации, если раньше дым служил определённым щитом, теперь ревущее пламя наполняло воздух взвесью, заставляющей мой ПипБак щёлкать как безумный.
Одно было хорошо: мои глаза были не из плоти и крови. Даже гули прикрывали глаза от пепла и жгучего дыма, но я всё ещё видела на несколько футов вперёд. С дыханием, однако, было труднее. Я пошла от одного пони к другом, крича им в уши, чтобы они закусили хвост впереди идущего пони, а затем направляла этот хвост им в рот. Такой забавной змейкой я повела нас вверх по лестнице и дальше к двери, за которой должен был быть надзиратель. Я могла только надеяться, что ни один пони в цепочке не отстанет и не потеряется.
Жарко. Нечем дышать. Кожу лижет огонь и счётчик радиации щёлкает до смешного быстро. И что ещё хуже, будто ощутив наше тяжёлое положение, проклятье начало рвать мою грудь изнутри, будто взбесившийся радтаракан. Всё, чего я хотела, это выйти наружу и вдохнуть холодный, сырой, свободный от дыма воздух Хуффа.
А затем я мечтала остаток жизни лежать, обнявшись с Глори.
На один удар сердца я была абсолютно уверена, что снова облажалась — разве мы не должны уже оказаться у двери? Мне показалось, что моя грива уже в огне, я оглянулась назад на Рампейдж, закусившую мой хвост, но она пока ещё не горела. Не оставалось ничего другого кроме как продолжать идти, карабкаясь мимо камер сверхстрогой изоляции. Голова кружилась. Слишком много дыма. Слишком много чёртова дыма! Может я хожу кругами? Хожу… или нет?