— Жеребцами производителями? — ухмыльнулась Рампейдж.
— Я тебя ненавижу, ты знала об этом? — пробормотал он.
— Неа, — ответила она. — Тебе не нравится, что я не воспринимаю случившееся с тобой так же серьезно, как ты.
Я скрыла смешок копытом, она ударила меня в голову своей головой.
— А ты не думай, что к тебе это не относится. Клянусь, вы трое…
— Мы из Стойла Девять Девять, — пожал плечами он.
Я вздохнула и посмотрела на него.
— Знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты точно, как я. — Он отстранился от меня со смутно читающимися во взгляде подозрением и обидой. — Я думаю, что сейчас у тебя появилось то, чего был лишен любой жеребец Девяносто Девятого: шанс узнать собственное дитя. И ты в ужасе, что можешь нечаянно все испортить. И как один эксперт по неудачам другому… лучше ты сейчас не делаешь. Она умная девочка. Она знает, что ты её отец и хочет твоего участия в её жизни. Но еще несколько месяцев… возможно даже несколько недель твоего пренебрежительного к ней отношения… и она никогда не захочет знать тебя.
Он снова глянул на копыта, его уши опали. Рампейдж сочувственно вздохнула и похлопала его по плечу.
— Это никогда не бывает легко.
Я поднялась и встряхнулась.
— Как бы то ни было… меня ждет кобылка, перед которой мне нужно извиниться. Обдумай все хорошенько, П-21. И если хочешь моего совета… я пойму, если это не так, но все же… не затягивай.
Я оставила их за беседой и поднялась по лестнице. Это ночью спать никто не будет. Я постучала в дверь Глори. Она открыла практически сразу, в страхе широко распахнув глаза. Она улыбнулась в ответ на мою виноватую улыбку.
— Надеюсь, моя игра тебя не разбудила.
— Нет… совсем нет, — тихо вымолвила она.
— Могу я войти? — спросила я, надеясь, что моя робкая улыбка превзойдет чувство неловкости, захлестывающее меня. Она отступила от двери, и я вошла внутрь. Полагаю, что когда-то давно эта спальня принадлежала Таро. Здесь все еще остались несколько ящиков старых игрушек и тому подобного.
— Тебе полегчало? — спросила она, проводив меня в комнату и усадив рядом с собой на кровать. Она с любопытством оглядела меня, склонив голову.
— Ты выглядишь чуточку лучше.
— Да. — Я на мгновение остановила на ней свой взгляд. — Вроде того… — Еще мгновение, затем вздохнула и посмотрела в сторону. — Не совсем… но я снова в строю. И пока я в строю, есть надежда. Поэтому, да, немного лучше…
— Уверена? — Она заботливо погладила мою щеку. — Точно-точно уверена?
Я кивнула.
— Агась.
— Хорошо. После этого я чувствую себя не так плохо, — сказала она, глядя на меня с любящей улыбкой, немного отклонилась и ударила меня по голове так сильно, что я шлепнулась на противоположную сторону кровати. — О чем во имя Эквестрии ты думала, давая маленькой кобылке препарат вызывающий сильное привыкание? Раньше я думала, что Мед-Икс вреден. И я старалась не использовать… избегала… применение гидры. А теперь, препарат за препаратом! А я просто сидела и позволяла вам их принимать! О чем во имя Эквестрии думала я? Я буду лишена всякой медицинской лицензии, если хотя бы один пони из Тандерхеда узнает об этом!
Я заморгала, глядя на неё, и не смогла удержаться от смеха, когда она посмотрела на меня сверху вниз.
— А сейчас я ударила тебя! А тебе смешно!
Она смотрела на меня серьезно.
— Никаких больше препаратов, по крайней мере, для пони, которая ещё не получила кьютимарку! Я это хочу сказать!
Я потянулась к ней, чтобы стащить её с кровати и прижаться к ней. Я знала чего она сейчас хотела, и это надо бы сделать, но мало приятная часть меня ворчала в глубине моего сознания, настаивая на том, что дать Скотч Праздничные Минталки тоже было правильным решением. И как я не старалась я не могла это заглушить.
Вопреки ожиданиям, мы не приступили к неприличным действиям. Оба наших сердца не желали этого. Мы лежали вместе, прижавшись, пока она не задремала. Мое тело пока что не требовало сна, поэтому я достала учебник и принялась за магические тренировки. В книге говорилось, что надо представить свою магию как дыхание, действующее на листок. Я почти не потерпела полную неудачу с этим. Затем, магия должна стать словно рот, смыкающийся на чем-либо, чтобы передвинуть его. Я должна была признать, что эта старая книжка с милыми маленькими картиночками и большими буквами была лучше, чем недели слушания монотонного бормотания Текстбук о том, как «делать это правильно». Я никогда не думала о магии как о чем-то, что я могу делать. Это всегда было тем, что другие пони могут делать лучше.