— Не обязан. Но даже ты, с твоим логическим складом ума, должен признать, что всё это выглядит... странно. Особенно учитывая внезапность.
Станислав с трудом сдержал улыбку. Мать была так близка к истине, но по совершенно другим причинам. Да, всё было спланировано, но не так, как она думала.
— В наше время таким не удивишь, — парировал Станислав. — Не все отношения должны развиваться годами по установленным правилам.
Лера физически ощущала напряжение, повисшее в воздухе между матерью и сыном. В какой-то момент она поняла, что должна вмешаться, иначе этот разговор может зайти слишком далеко.
— Елена Владимировна, — её голос прозвучал неожиданно твёрдо, — я понимаю ваши сомнения. На вашем месте я бы тоже беспокоилась. Но могу вас заверить: у меня нет корыстных целей по отношению к вашему сыну.
Станислав был тронут этой защитой. Лера говорила искренне, защищая не только себя, но и его, не подозревая, что именно он вовлек её в этот спектакль.
— Мы действительно сблизились быстро. Но иногда так бывает. Мы нашли друг в друге то, что долго искали, и просто не видим смысла откладывать общее счастье.
Взгляд Елены Владимировны смягчился:
— Валерия, я не сомневаюсь в ваших чувствах. Но я знаю своего сына. И я знаю своего мужа. Виктор Аркадьевич... не обрадуется этой новости. Он имеет свои представления о том, какой должна быть избранница Станислава.
— Мама, — твёрдо произнёс Станислав, — мне тридцать два года. Я сам выбираю, с кем строить свою жизнь.
Станислав понимал, что эта игра в отношения, начатая как средство для другой цели, уже привела к неожиданным последствиям. Его забота о Лере и Василисе давно перестала быть чисто практической. Он действительно привязался к ним, пусть и не романтически.
— Конечно, дорогой, — Елена Владимировна улыбнулась, но глаза остались серьёзными. — Я просто хочу, чтобы вы были готовы к... реакции твоего отца. И, — она перевела взгляд на Леру, — к тем вопросам, которые он будет задавать. Особенно касательно отца Василисы.
Лера почувствовала, как всё внутри сжалось. Она ожидала подобных вопросов, но реальность оказалась намного болезненнее.
Станислав сдержал порыв рассказать матери правду. Сказать, что отцом Василисы был не кто иной, как Даниил, его младший брат, который, сам того не зная, стал причиной этого сложного спектакля. Но он промолчал. Время ещё не пришло.
— Я справлюсь, — тихо ответила Лера. — Это моя жизнь и моя дочь, и я не стыжусь своего прошлого.
— Тебе нечего стыдиться, девочка. У тебя замечательная малышка, — ответила Елена Владимировна. — Тогда жду вас в следующую субботу. Будет семейный ужин, ничего формального. Но подготовьтесь морально.
Она встала, расправляя невидимые складки на своём безупречном костюме:
— Мне пора. Спасибо за чай и пирог, Валерия. Было действительно очень вкусно.
Станислав тоже поднялся:
— Я провожу тебя, мама.
В прихожей Елена Владимировна оглянулась, убедившись, что Лера их не слышит, и тихо сказала:
— Стас, эта девочка... Василиса. Она так похожа на Даниила в детстве. Ты тоже это видишь, не так ли?
Станислав замер. Его мать была еще проницательнее, чем он предполагал.
— Я не понимаю, о чем ты, мама.
— Не лги мне, Станислав, — её голос был тихим, но твердым. — Я помню своих сыновей в этом возрасте. Это не совпадение, верно?
Станислав выдержал её взгляд:
— Если у тебя есть догадки, сохрани их при себе. По крайней мере, пока.
Елена Владимировна, прикусив губу, долго изучала его лицо, затем едва заметно кивнула:
— Я поняла. У тебя есть план. Как всегда. — Она вздохнула. — Только будь осторожен, сын. Ты играешь с жизнями людей, особенно ребенка.
— Я знаю, что делаю, мама, — его голос был спокоен, но в глазах читалась решимость. — Поверь мне, это для блага всех нас.
Елена Владимировна коснулась его щеки материнским жестом:
— Я всегда верила тебе, Стас. Но помни: некоторые раны не заживают так легко.
С этими словами она вышла, оставив Станислава наедине со своими мыслями.
Лера осталась сидеть на диване, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Первый этап пройден — мать Станислава, хоть и со скрипом, но приняла их отношения. Но впереди ждало более серьёзное испытание — встреча с отцом. И, судя по всему, это будет настоящее боевое крещение.