Мы сидели на кухне, когда в комнату вошла Оля. Как же она изменилась – осунулась, глаза впалые. Девочка моя…
Игорек резко разворачивается, смотрит на нее и кричит:
-Папа, наша мама приехала! - и Ольгу обнимает.
А мы стоим, замерли. Я не просил его так называть, да и куда, при живом отце. Но это меня так тронуло, что я не мог слез сдержать. А Оля смотрит на меня, еле-еле уголком губ улыбнулась.
-Мама, а Марат не против, что я его так назвал?
-Я счастлив, что ты меня так назвал, сынок, - и это так. От одного слова, сказанного этим пацаненком, уже таким родным, я ощутил на себе всю мощь слова «семья». Они – моя семья.
Оля пробыла с нами до тех пор, пока не уснул Игорек. Он до последнего держал ее за руку, а она сдерживала слезы.
Но она не могла быть в двух местах одновременно.
Глава 23
Маша очнулась после операции ночью. Я с ней была. За руку ее держала. К тому времени заставила себя успокоиться и не плакать. Я должна быть сильной, я не имею права плакать при Маше, я должна быть ее опорой. Да и встреча с сыном немного меня привела в чувства.
Машуня глазки открывает, а они сразу закрываются и она опять спит, моя девочка. Несколько раз так просыпалась и засыпала, а я рядом сидела. А потом она глазки открыла и смотрит на меня.
-Мама, - по губам читаю.
Целую ее, руки ее целую, глажу ее по головке забинтованной. Улыбаюсь ей. Моя жизнь!
Два дня она почти все время спала, не разговаривала. Ей постоянно ставили капельницы, делали уколы. Они ее колют, а иголка мне сердце протыкает, шрамы новые оставляя на нем. Но я уверена, моя любовь залечит эти шрамы.
Когда Маше сняли повязку, слезы я с трудом сдерживала. Волосы сбриты и шрам этот… ничего, моя родная, отрастут волосы, к следующему лету отрастут.
Когда дочь со мной заговорила - это было лучше, чем вода в жаркий день. Я готова подыхать от жажды, находясь рядом с источником чистейшей воды, лишь бы голосок ее слышать. Пять слов «Мама, почему я в больнице?»- а я чувствую, как чернота из меня уползает. Как радуга по всем органам распространяется. Свет внутренний чувствую. Объясняю моей крошке, что заболела она, что лечат тут ее. А сама молитву Богу и докторам мысленно возношу. Спасибо. Спасибо! Спасибо!!!
-Прости меня, мамочка, что я заболела,- шепчет мне моя доченька. А я ее обнимаю, обнимаю, обнимаю.
А через три минуты она повернулась ко мне и говорит: «Мама, а почему я в больнице?». Я замерла. Просто онемела. Меня парализовало на пару секунд.
Мне потом объяснили, что это нормально, так бывает. Но я была так напугана тем, что у Машуни могут быть проблемы с памятью, что сама с трудом соображала. Оставалось только ждать. И я ждала.
Приходил Вадим, но долго не пробыл с нами. Он постоянно вытирал глаза, и я его попросила уйти. Нам нужен сильный папа рядом. Слезы - нам не помощник. Он звонил исправно каждый день все это время, но вид дочери его немного сломил. Наталья тоже звонила. Она плакала. Тяжело ей было говорить, тем более у нее гормоны шалят после родов. По себе знаю, она примеряла на себя нашу ситуацию «а вдруг такое произойдет с моим ребенком?». Перевела я разговор на ее сына. Наталья успокоилась, и мы поговорили несколько минут без ее слез.
А с Мариной мы чуть не поссорились.
Она очень обиделась, что я ей долго не рассказывала о Машеньке. Когда она узнала, то сразу к нам прилетела. Обняла меня, гладила по голове, успокаивала. Когда мы обе наревелись, то она со словами «я с тобой не разговариваю» - ушла из больницы. И ведь не разговаривает. Сообщениями переписываемся. А когда я звоню, скидывает с пояснением, что все еще не простила.
Но замуж без меня она выходить отказывается.
Марат приезжает к Маше каждый день, в обеденный перерыв. Ненадолго, но он был с нами. Удивительно, как, по сути, чужой человек, становится таким значимым для тебя, таки близким. Я не уставала говорить ему о своей любви…
Все время болезни Маши мама пробыла с нами. А последнюю неделю приехал к ней и Олег. Мама постоянно отправляет меня домой, к сыну. Я, конечно же, еду. Знаю, что Марат часто к нему заезжает, а на выходные забирал к себе с ночевкой. Я все еще теряюсь, когда слышу, как мой сын, говоря про Марата, произносит слово «папа». Игорек этим словом приковал мужчину к себе. Да Марат и не сопротивлялся совсем – сам руки выставил, сам кандалы нацепил, сам замок защелкнул…