– Что? – спросила она, поправляя съехавший набок хвост. Не говоря ни слова, Вуд достал из кармана платок и провел кончиком по ее щекам, а потом вручил ей.
– Господи, это я такая грязная? – взглянув на платок, воскликнула Кристина, заливаясь краской.
– Да, и губы синие. Ты тушью работаешь или краску пьешь? – рассмеялся Вуд низким хрипловатым смехом. Он был единственным мужчиной в мире, который ее не очень сильно напрягал, хоть Крис и догадывалась, что Вуд не прочь бы затащить ее в постель. Однако ее сомнительная ориентация охлаждала пыл мужчины. Вуд старомоден в некоторых вопросах, и настоящий верующий католик. Кристина знакома с его родителями, прекрасными людьми, которые уверены, что между их сыном и его подопечной романтические отношения. Вуд просил ее не рассеивать их подозрения, так, как родители непременно начали бы поиск невест. Было очень весело подыгрывать ему на маленьких семейных праздниках, на которые ее частенько приглашали.
– Я умоюсь и переоденусь, а ты пока свари кофе, – бросила Крис, направляясь к дверям и оставляя Вуда одного. На лестнице она столкнулась с Лизой, которая возвращалась с работы. Они вместе вошли в квартиру.
– Там внизу машина Вуда? – небрежно спросила Лиза, водрузив пакет с покупками на кухонный стол. Кристина кивнула и шмыгнула мимо нее в ванную комнату.
– И что ему нужно? До выставки еще не меньше трех месяцев. У тебя всего шесть работ. Смотреть даже не на что, – Лиза прошла за ней в ванну, наблюдая, как Кристина моет лицо, волосы, чистит зубы.
– Принеси мне джинсы, пожалуйста, и свитер. А я душ приму. – Проигнорировав вопрос, попросила Кристина. Она знала, что нет смысла объяснять, что ее и Вуда связывают только деловые и дружеские отношения. Лиз и сама это прекрасно знала, но все время устраивала сцены.
Проглотив обиду, Озерова выполнила просьбу подруги, и отправилась на кухню, готовить ужин.
Кристина высушила голову, оделась и снова почувствовала себя человеком. Лиз все еще дулась. Обняв ее, Крис звонко чмокнула ее в щеку.
– Лиза, я, наверное, вытащу Вуда прогуляться. Ты не жди меня к ужину.
– Отлично.
– Не обижайся. Мне просто нужно немного освежиться, пройтись, сменить обстановку.
– Не переусердствуй
– Лиз, ты злюка. Я тебя люблю, – игриво взъерошив волосы подруги, Кристина быстро удалилась, пока Лиза не успела еще что-нибудь сказать.
– Вуд, а где кофе? – спросила Кристина, вернувшись в студию.
– Я его не нашел, – виновато развел руками парень. Кристина посмотрела в растерянные голубые глаза и расхохоталась.
– Потому что его нет. Я вчера последний допила. Извини, Вуд. Ты посмотрел работы?
– Да, все прекрасно. Вообще-то, я пришел сказать, что тебя приглашают в Париж.
– Опять?
– Да. Закончишь коллекцию и поедем, – он ослепительно улыбнулся, скользнув по ней заинтересованно-удивленным взглядом. Ямочки на его щеках сделали Вуда похожим на озорного мальчишку. Почему он до сих пор не женился? Богатый, красивый, правильный. Разве не о таких мечтают женщины?
– Ты изменила имидж?
– А, ты же меня еще не видел после возвращения из Москвы. В четверг ночью я опять улетаю. Я надеюсь, что не задержусь надолго. Нужно закончить со всеми формальностями, и я снова в твоем полном распоряжении, – затараторила Кристина. – А ты, откуда такой красивый. Где твой костюм?
– Ездил с друзьями на природу. Позвонили из Парижа, и я сразу к тебе. Ты рада?
– Конечно. Не хочешь прогуляться?
– С удовольствием. Новая шубка? А где ужасное пальто?
– Вуд, ты видел, что оно ужасное и молчал? – возмутилась Кристина, запирая двери студии и ставя их на сигнализацию. Ее работы пользовались успехом, и следовало соблюдать меры предосторожности.
– Кристин, ты мне нравишься в любом виде. Я же знаю, какая ты красавица, – Он нежно улыбнулся, взяв ее за руку, и повел к своему синему "Порше". Крис вскинула голову, зная, что Лиза наблюдает за ними из окна. Интересно, с высоты тридцать восьмого этажа можно разглядеть, что Вуд держит ее за руку? Вряд ли.
Они поставили машину на стоянку и отправились гулять по набережной Темзы. Вечер выдался на удивление приятный. Сухой чистый морозный воздух наполнял легкие кислородом, кружа голову. Три дня Кристина не выходила из студии.
– Ну, и как Москва? Изменилась за восемь лет? – спросил Вуд, глядя на ее одухотворенное безмятежное лицо. Она так редко выглядела счастливой.
– Да, очень изменилась, – ответила девушка, перестав улыбаться. Ветер трепал ее блестящие черные волосы, в глаза снова закралась грусть. Вуд расстроился. Он не хотел, чтобы она снова уходила в себя.