Мэдисон пренебрежительно фыркнула, бросив на девушку неприязненный взгляд. Очень непредусмотрительно, если учесть то, как быстро изменятся роли после оглашения.
– Это из-за тебя мы все почти час оторваны от своих дел, – не удержалась от едкого комментария Мэд Норман.
– Правда? – с напускной любезностью поинтересовалась Кристина. – И какие же у вас дела, тетя? Не успели в салон красоты?
– А ты разве знаешь о его существовании? – парировала Мэдисон.
– Мэд, – резко оборвал спор Дэниэл. – Прекратите. Мы и так долго ждали. Вадим, начинай.
– Хорошо, приступим, – кивнул Рязанцев, вежливо улыбнувшись. Замешкавшись на долю секунды, он открыл конверт и извлек из него роковой документ. Мэдисон непроизвольно подалась вперед. Окинув обравшихся напряженным взглядом, Рязанцев начал читать. Он держался официального тона, хотя любопытство съедало его изнутри. Хотелось поднять взгляд и посмотреть на реакцию собравшихся. Возрастающее напряжение достигло предела. Адвокат практически дошел до конца завещания, когда услышал, как изумленно вздохнула Мэдисон. Дочитав последнее слово, он, выдохнул с облегчением. В кабинете царила звенящая угнетающая тишина.
Дэниэл, наклонив голову, смотрел на свою дымящуюся сигарету и ничем не выдавал своих чувств. Его, кстати, никто не оговорил за курение. Если он и был обескуражен или возмущен, то очень хорошо скрывал чувства под маской невозмутимости. В этом был весь Дэниэл Норман. Никакое потрясение не выбьет его из колеи. Завидная сдержанность, или дьявольская хладнокровность.
Но зато Мэдисон ничего не прятала. Лицо ее пылало, глаза метали огни, она вскочила и вырвала завещание из рук Вадима, чтобы лично удостовериться, что ее не обманули. Она шумно и быстро дышала, перечитывая вновь и вновь роковые строки. Ее муж наблюдал за ней с жалостью и легким раздражением. Он все так же мечтал уйти. Кристина смотрела перед собой затуманенным отрешённым взглядом. Она ничего не говорила. Краска исчезла с ее лица. На какой-то миг Вадиму показалось, что девушка на грани обморока. Роберт предупредительно протянул ей стакан воды. Рязанцев откинул первоначальное предположение насчет возможной связи Джона с падчерицей. Она удивлена его волей больше, чем сам Вадим.
– Это какое-то недоразумение, – наконец, пробормотала Кристина, сложив руки на коленях, и вглядываясь в лицо адвоката. – Вы разыгрываете нас. Это не смешно.
– О, боже! – неприятно завизжала Мэдисон, бросив завещание в лицо основной наследнице. Она была бы рада вцепиться в девушку когтями, но остатки благоразумия не позволяли Мэд выставить себя еще больше дурой. – Вы посмотрите на эту тихоню! Строит из себя невинную овечку. Что ты сделала с Джоном? Шантажировала? Точно, это шантаж. Я сразу поняла, – разъярённая женщина резко повернулась к адвокату. Ее побагровевшее от гнева лицо больше не казалось ему красивым. – У меня есть заявление. Завещание недействительно. Эта девица вынудила Джона состряпать его путем шантажа.
Кристина в недоумении уставилась на Мэдисон. О чем она говорит?
– Прошу вас, успокойтесь, – попытался урезонить разбушевавшуюся даму Вадим. Женщина язвительно улыбнулась.
– О, я спокойна, как никогда. Это не голословное обвинение. Кристина Норман шантажировала Джонатана. И могу объяснить вам, чем именно.
– Монахова. – раздался тихий голос. – Я не Норман, Мэдисон. Я сменила фамилию, если ты не в курсе.
– Она даже не Рис! – вульгарно ударив себя по бедрам, воскликнула Мэдисон. – Если тебе так противна наша фамилия. Может, откажешься от наследства? А? Или не хватит благородства. Тебе ничего не достанется, ты шантажистка.
– Мэд, прекрати ломать комедию. Ты выглядишь смешно, – вмешался Дэниэл. Странно, что он так долго оставался безучастным. Видимо, тоже был в шоке.
– Дэниэл! Ты же это так не оставишь? – в голосе Мэдисон прозвучали отчаянные нотки. – Это твои деньги. Все твое. Ты же не отдашь дело своей семьи какой-то дворняжке? Это же смешно. Оставить ей все, а тебя назначить консультантом. Чертовым пажом ее величества. Тебя! Законного наследника. Единственного сына. Это же унижение. Ты обязан учить эту маленькую шлюшку, как руководить тем, что по праву принадлежит тебе, нам.
– Такова воля отца. Я не собираюсь ничего оспаривать, – Дэниэл произнес эту фразу совершенно спокойно. Все, кроме Роберта, удивленно уставились на него. Мэдисон смертельно побледнела, постарев лет на пять.
– Она и тебя шантажирует, – бессильно опускаясь в кресло, прошептала она. Дэниэла покинула его железная сдержанность. Выругавшись, он раздраженно посмотрел на свою тетку.