– Дэн, я что-то ничего не понимаю, – напомнил о себе Вадим. – О чем вы говорите? Какой акт справедливости? Что за суд? Что ты натворил?
– Тебе не нужно ничего понимать, Вадим, – не оборачиваясь в его сторону, небрежно бросил Дэниэл. – Все давно в прошлом. Никто не будет ничего оспаривать. Кристина Монахова – единственная и полновластная хозяйка состояния Норманов. Я не беден, чтобы горевать из-за утраченных миллионов. И моя гордость не пострадала. Я был готов. Восемь лет я рассчитывал только на себя. Ничего не изменилось.
– Но, Дэниэл.... – Нерешительно прошептала Мэдисон. В ее глазах было отчаяние. – Это не справедливо. Ты его сын.
– Отец решил, что я не достоин этого звания. По-своему, он прав.
– Он же простил тебя, – возразила Мэд.
– Но не изменил решения. Джон Норман никогда не отступал. Я не ждал чуда.
– Ты мог бы побороться.
– Нет, – грозно рявкнул Дэниэл, взглянув на Роберта. – Ты тоже был в курсе?
– Да, – кивнул он без всякого выражения. – Но это твое дело. Ты знаешь, что я никогда не лезу.
– Думаю, для тебя ничего не изменится. Ты продолжишь работать в редакции.
Роберт неопределённо повел плечами. Он не боялся за себя. Кристина не станет его увольнять. Роб не сделал ей ничего плохого. В отличие от своей жены, он догадывался, чем может закончиться сегодняшний день. Он успел хорошо изучить Джона Нормана. Решение в его духе. Благородный человек. Сыну стоило бы поучиться у отца.
– Нужно вызвать врача, – спохватился Дэниэл, взглянув на бледную Кристину. Он уже потянулся к телефону, когда она открыла глаза. Взгляд затуманенных глаз остановился на лице Дэниэла. Судорожно вздохнув, девушка попыталась сесть. Голова все еще кружилась. Он инстинктивно потянулся к ней, собираясь помочь. Но предостерегающий взгляд серых глаз остановил его, с холодным равнодушием, Дэн отступил назад, небрежно передернув плечами.
– Мне нужно домой, – она вдруг посмотрела на Роберта, словно угадав в нем единственную расположенную к ней душу. – Вы отвезете меня в аэропорт?
– Что? – немного уязвленный ее выбором, спросил Вадим. – Вы не можете уехать. Нужно оформить необходимые документы. Джон ясно выразил свою волю. Вам переходит контрольный пакет акций издательского дома и модельного агентства. Вы не можете управлять бизнесом из Лондона. Вам придется переехать сюда насовсем. Вы не можете продать принадлежащие вам фирмы, не можете передать другому лицу, не можете подарить.
– Я все поняла. Я ничего не могу, – с сарказмом улыбнулась Кристина. Краска постепенно возвращалась на ее лицо. – Но вы не учли одного. – Девушка гордо расправила плечи. Мне ничего не нужно. Я любила Джона, как отца. Я уважаю его волю, и ценю его благородный поступок. И я понимаю, почему он это сделал. Но я отказываюсь от наследства. – Она перевела взгляд с потрясенного лица адвоката на мрачное неприступное лицо Дэниэла Нормана. – Это все твое, Дэниэл. Мне ничего не нужно, – повторила она. – И никогда не было нужно.
Она сама не ожидала, что скажет подобное. Всему виной обморок и расшатавшиеся нервы. Рядом нет Лиз, а без нее она, словно голая. Дэниэл посмотрел ей в глаза долгим изучающим взглядом. В нем больше не было жесткости и злости. Он совершенно владел собой и своими эмоциями, но ее слова заставили его вздрогнуть или ей показалось.
– Я всегда это знал, Крис, – сказал он бесцветным голосом, потирая подбородок. – Мэдисон была бы счастлива, прими я твой благородный отказ, но я этого не сделаю. Ты останешься здесь, ты будешь управлять делом моего отца так, как хотел отец. Ты удивишься, но я считаю, что Джон сделал правильный выбор. Сейчас не время и не место для рассуждений и принятия решений. Тебе необходимо отдохнуть. Роберт отвезет тебя. А я приеду утром, и мы все обсудим в спокойной обстановке.
Пораженная Кристина смотрела на него во все глаза. Нет, это не может говорить Дэниэл Норман. Он сошел с ума или что-то задумал. Он хочет отомстить ей, заставив почувствовать себя тупой неудачницей, а это неизбежно, если она примет наследование. Кристина ничего не смыслит в бизнесе, в то время как Дэниэл собаку на этом съел. Как консультант, он быстро покажет ей, кто реально достоин стать продолжателем семейного дела. И Кристина все равно откажется, но только при других обстоятельствах, после того, как он вырвет у нее остатки души, лишит последних капель рассудка. Боже, ей придется бросить все: Лондон, квартиру, свои картины, Вуда Адамса, весь свой маленький шаткий мирок, а ради чего? Ради сомнительной перспективы оказаться под покровительством Дэниэла Нормана, по ошибке лишенного наследства. А ведь она даже смотреть на него не может без постоянных позывов к тошноте. Они физически не смогут работать вместе. Все полетит к черту. Годы ее борьбы с самой собой и страхами прошлого. Она снова перестанет есть, спать....